Автор
В галерее «На Беговой» собрались любители искусства. Здесь представлены работы отчаянного воина — художника с неординарным творчеством. Среди импрессионистов и реалистов можно заметить картины, написанные с особой силой и ясностью. Этот автор перевоплотил обычные предметы в бесформенные образа, будто пытаясь вырваться из рамок классической живописи....
— Этот человек со мной, — показав пальцем на Забродова, произнес художник-реставратор.
Охранники, нахмурившись, кивнули.
— Пошли, Илларион, — сказал Павловец, — мне нужно тебе кое-что рассказать.
— Я слушаю…
Художник-реставратор испуганно осмотрелся по сторонам.
— Не сейчас, Илларион, — возразил он, — и не здесь!
Забродов посмотрел на приятеля, озабоченно нахмурив брови. Полковнику не нравились загадки, а Иван их начал задавать ему уже с самого утра.
* * *Посетителей в залах музея было немного, что, впрочем, не удивило Забродова, так как выставка для всеобщего обозрения начинала работать только с двенадцати часов.
— Знатная публика тут у вас, Ваня, — тихо прошептал инструктор спецназа ГРУ товарищу, чувствуя на себе пристальные взгляды крепких парней, по всей видимости телохранителей элитных посетителей художественной выставки.
— Сливки, Константинович, — коротко ответил реставратор Забродову.
— Я это уже понял, Ваня, — кивнул седовласый пенсионер и ухмыльнулся. — Тут, братишка, похоже, воровской сходняк.
— Тише, Ларик, — сконфузившись, прошептал реставратор. — Тут тусуются и художники, и чиновники из Министерства культуры… — Павловец кивнул в сторону лысого крупного мужчины в сером костюме с галстуком.
Илларион Константинович уважительно повел бровью. Однако его внимание привлек не министр культуры, а пожилой, с большими залысинами человек неброской внешности с воинской выправкой. Как показалось инструктору спецназа ГРУ, он узнал его, хотя прошло немало времени с последней их встречи.
— Понятно…
Подойдя к небольших размеров картине, висевшей на стене у входа, Забродов посмотрел на полотно: там была нарисована то ли женщина, то ли плакучая ива, то ли некое мистическое существо.
— Сюрреализм? — неуверенно поинтересовался полковник ГРУ в отставке. — Или какое-то новое веяние в искусстве?
— Фуфло, — небрежно ответил художник-реставратор.
— А как фамилия этого гениального художника? — спросил Забродов.
— Не помню, Илларион, — честно признался художник, — то ли Тюпкин, то ли Люпкин, то ли еще как-то в этом роде… А… — вдруг вспомнил он.
