Автор
В галерее «На Беговой» собрались любители искусства. Здесь представлены работы отчаянного воина — художника с неординарным творчеством. Среди импрессионистов и реалистов можно заметить картины, написанные с особой силой и ясностью. Этот автор перевоплотил обычные предметы в бесформенные образа, будто пытаясь вырваться из рамок классической живописи....
— А может быть, запил твой директор? — спросил пенсионер. — Лежит где-нибудь на топчане и потягивает пивко…
Художник-реставратор решительно мотнул головой:
— Не может быть!
— Да ладно тебе, Ваня, — улыбнулся Забродов, — знаю я вашего брата!
— Нет.
— Что «нет»? Сам-то ты давно завязал с зеленым змием?..
— Это — я, — смущенно, но уверенно возразил работник музея, — а это — он! Он вообще не пьет, Илларион Константинович, не курит и даже мяса не ест!
Последние слова Павловца прозвучали уже в другом зале — российского изобразительного искусства, где, кроме смотрительницы и нескольких посетителей, никого не было.
— Вегетарианец?
— Представь себе, да, — ответил Иван. — И еще он спортом занимается!
Илларион вдруг наморщил лоб:
— Спортом?
— Да… — ответил Павловец и указал на картину известного художника Гагарина. — Вот, Илларион Константинович, полюбуйся!
Забродов посмотрел на картину.
— Отличная работа, — с восхищением произнес он, — сразу видно — мастер писал!
— Вот именно, мастер! — раздраженно хмыкнул Иван Павловец.
Забродов еще раз внимательно посмотрел на картину и отметил про себя, что она отлично отреставрирована.
— И что тебя не устраивает? — полюбопытствовал он. — Мне кажется, Ваня, что эта прекрасная работа достойна только восхищения…
— Так в том, Ларик, и вся загвоздка! — воскликнул художник-реставратор. — Люди восхищаются и даже не подозревают, как их оболванивают! Даже Варенцов, уж на что прекрасный профессионал, и тот не сразу понял…
Чего не понял директор музея, полковник в отставке не дослушал: в его сознании вдруг кое-что прояснилось.
— Точно! — кивнул Забродов в ответ своим мыслям. — Варенцов Вениамин Александрович!
Иван недоуменно посмотрел на седовласого товарища, который витал где-то в облаках и, осторожно дернув его за рукав куртки, поинтересовался:
— Ты чего, Илларион?
— Варенцову на вид лет под шестьдесят? — вопросом на вопрос ответил полковник.
— На вид где-то так, — удивленно подтвердил художник, — хотя он намного старше.
— А на подбородке у него вот такой небольшой шрам, — уверенно сказал отставной офицер военной разведки, проведя указательным пальцем по нижней части своего лица.
— Точно, — согласился светловолосый художник и растерянно посмотрел в глаза Забродову. — А ты откуда его знаешь, Константинович?
На лице пенсионера вдруг мелькнула тень озабоченности и даже какой-то вины.
