Автор
Отставной полковник берется за опасное дело: в художественных музеях столицы происходят загадочные кражи шедевров и пожары. Герой должен разгадать преступную схему, прежде чем исчезнут последние сокровища и падут новые жертвы.
— Мужики, а его это задело! — воскликнул художник.
В помещении небольшой кухни раздался дружный взрыв смеха.
— Ша, ребята! — подняв руку, громко произнес хозяин мастерской. — Посмеялись и хватит! Давайте немного опохмелим наше бренное тело, а потом решим все наболевшие за вчерашний день вопросы!
— Да, принять на душу грамм сто не помешает, — согласился Вячеслав Демакин и пододвинул к женщине стул: — Садись, Маша.
Поднялся шум и гам, зазвенела посуда, хлопнула дверца старого холодильника «Днепр». Гуреев посмотрел на седовласого полковника и сел рядом с ним.
— Не спал?
Забродов вздохнул и покачал головой:
— Не до того было…
Демакин налил себе и Марии в фужеры шампанское, а Гуреев разлил по стаканам и рюмкам водку.
— Ну что, мужики, шутки шуточками, — пробасил бородатый художник, — но я предлагаю помянуть Ваню Павловца…
Все молча встали и выпили. Потом сели, закусили, и через некоторое время постепенно завязался оживленный разговор…
* * *"
"Хозяин мастерской молча сидел рядом с седовласым полковником и, пристально глядя на Забродова, внимательно и заинтересованно слушал. Остальные гости продолжали подлечивать спиртным свое пошатнувшееся за вечер и ночь здоровье.
— Вот такие дела, Константин Сергеевич, — вздохнув, произнес Забродов. — Жизнь прекрасна, однако непредсказуема и коротка!
Бородатый художник задумчиво почесал всей пятерней макушку.
— В том вся суть, Илларион Константинович, — изрек он, — что имеем, не ценим, а когда потеряем — слезно плачем!
Забродов усмехнулся:
— Это точно!
— Значит, убили? — переспросил бородач.
Полковник утвердительно тряхнул головой:
— Да.
— Я так и знал…
Седой мужчина с интересом посмотрел на товарища:
— Что ты знал?
— Да ничего конкретного, — пошел на попятную хозяин мастерской. — Просто в последнее время он работал как проклятый! Брался за любую халтуру…
— А что у него была за халтура? — поинтересовался Забродов. — Реставрация картин?
Гуреев утвердительно кивнул.
— Реставрация была его страстью, — сказал художник, — но он не гнушался и иной подработкой… Даже иногда здесь у меня сидел до утра, когда его мастерская была на ремонте.
— Какой именно подработкой?
— Писал копии картин известных мастеров, — сказал бородатый художник, однако в его голосе Забродов уловил недовольные нотки.
— Костя, ты чего-то недоговариваешь, — покачал головой опытный разведчик. — Что плохого в том, что он писал копии?
— Оно так…
— Что значит «оно так», Костяныч? — не дал сбить себя с толку отставной полковник ГРУ.
