Автор
В галерее «На Беговой» собрались любители искусства. Здесь представлены работы отчаянного воина — художника с неординарным творчеством. Среди импрессионистов и реалистов можно заметить картины, написанные с особой силой и ясностью. Этот автор перевоплотил обычные предметы в бесформенные образа, будто пытаясь вырваться из рамок классической живописи....
— Не всем же иметь оригиналы великих мастеров и любоваться ими. По твоей кислой роже можно подумать, что ты против копий картин. По крайней мере, копии — это намного лучше, чем дешевые репродукции. Если у людей есть деньги, то почему бы им не порадовать свою душу хорошей живописью?
— Ты прав, Константинович, — нехотя согласился Гуреев и, помедлив, добавил: — Это прекрасно, когда копии служат возвышенному искусству!
Седовласый мужчина удивленно посмотрел на собеседника и недовольно кашлянул.
— Костяныч, да говори ты прямо, не мямли и не тяни кота за хвост!
Гуреев протянул руку к литровой бутылке с остатками водки.
— Ты что, дружище? — поморщился Забродов. — Мне уже хватит, Константин, я ведь, как-никак, за рулем.
Гуреев махнул рукой.
— Где сто граммов было, там и вторая сотка не помеха! — сказал он. — Запах один и тот же, Илларион Константинович! Да и разговор может затянуться…
— Ну, если разговор… — пробормотал Забродов, которому вдруг вспомнилась последняя встреча в музее с Иваном Павловцом, который много говорил, но все не по делу.
— Ладно, — сказал Гуреев, — выложу как на духу! Но предупреждаю тебя, все это будут только мои предположения!
— Иногда предположения бывают интереснее фактов, — улыбнулся Забродов.
Гуреев промолчал и разлил остатки водки в рюмки.
— Еще минута, и выпили бы все то, что осталось, гады, — пожаловался он. — Ну да черт с ними, давай еще раз помянем Ваньку!
Полковник вздохнул, подумав о том, что придется добираться домой на такси.
— За него! — вскинул он рюмку и тут же выпил ее содержимое.
Закуской послужил счастливо попавшийся под руку плесневелый ломоть «Бородинского» хлеба.
— Так что ты хотел мне сказать? — спросил Забродов.
— Ну… — замялся Гуреев. — Вот ты мне скажи: отличишь ли ты оригинал от копии?
— Нет, Костяныч! Я же не специалист!
— Вот именно — ты не специалист! — усмехнулся Гуреев.
Забродов недоверчиво взглянул на собеседника.
— Ну, наверное, ты блазнишь, Костя, — возразил он. — Что же это за спецы, которые не могут отделить черное от белого!
— Иногда и белое кажется черным, — ухмыльнулся бородатый художник.
— Брось! — поморщился седовласый пенсионер.
