— Он не увечный, — почти прорычал Йон, но дружеский тычок острым локтем заставил перевертыша стать умнее хотя бы визуально и замолчать.
— Мой друг прав. — От последнего слова шкура чуть не поперхнулся: в кои-то веки я с ним согласилась! — Наш побратим… — с моей легкой руки дракон обзавелся еще и названой сестрой! — не увечный. Его тяжело ранило, когда он бился с драконом. Посмотрите на ожоги. Разве такие может оставить факел? Нет, только драконье пламя! Если бы не отвага Брока, вашу деревеньку сейчас поливал бы огнем крылатый ящер.
От моей пламенной речи селяне впечатлились. Но Крост, сморчок старый, на то и был главой деревни, чтобы извлечь максимальную выгоду и для себя, и для всей балки. У нас беда, но мы ведь пришлые, не свои.
— Что могло случиться, да не произошло — про то нам неведомо. Мож ентот ваш дракон и вовсе мимо прошел бы, не тронув балку. Поэтому, ежели побратим ваш бока обжег — так это лишь его собственная вина, и благодарностей не ждите. А вот если бы обгоревший драконоборец ведьмаком оказался да согласился нам упыря упокоить, шо в лесу честному люду ступить не дает, — тогда бы другой коленкор пошел…
Все, намек понятен. Берем не деньгами, а борзыми щенками. Йон, который уже и без акинака готовился с голыми руками приступить к своему любимому способу ведения переговоров, оттеснив меня, шагнул вперед, но я, руководствуясь принципом «была не была», радостно сообщила:
— Так у нас и ведьмак есть! Вот он, — и с гордостью указала на оборотня жестом менеджера, представляющего хит продаж.
Йон закашлялся. Похоже, ему еще ни разу не доводилось представляться тем, кто, собственно, с ним и должен был бороться. Я же решила закрепить успех, а случись что — и обеспечить перевертышу путь к отступлению:
— Он у нас очень опытный… кхм… борец с нечистью, а главное — за дело радеет. Если учует какого гуля или упыря — сразу несется его истреблять. Иногда — прямо с места."
"— С сеновала, что ли? — уточнил кто-то языкастый из незаметно собравшейся толпы.
Судя по всему, жители решили: раз уж староста беседу ведет, значит, и остальным селянам бояться не след. Вот, подзуживаемые любопытством, подтянулись и ребятня, и старики, и бабье с мужиками.
— Что-то мне лицо этого борца с нечистью чересчур знакомо… Был тут у нас один такой — пять лет назад на Ночь Сейринк столько девок перепортил… Его потом наше мужичье дубинами грозилось отходить по хребту, чтоб этот шустрый встать не мог, а он, собака, утек.
— Действительно собака, — согласилась я. — Да еще какая.
Сама «собака» больше не порывалась придушить старосту, а скромно стояла рядом.
— Но это точно не он. Знаменитый ведьмак Йонок Неустрашимый. — Я, подобно опытному пластическому хирургу, нарастила оборотню имя и добавила почти натуральное прозвище.