— Ну как, что вы об этом скажете? — спросил меня один из друзей Первого Свидания, глядя мне в глаза с хитрой улыбкой, когда актер, наконец, раскланялся и ушел.
— Вяловато, — ответила я. — Ни живости, ни страсти.
— В смысле?
— Да что там говорить, я бы лучше могла сыграть. Тут я повернулась к Первому Свиданию и произнесла
фразу из пьесы, ту самую, которую произносил тот самый актер. И при этом гладила рукой его рубашку, делая вид, что он — Елена Троянская. И он достойно отвечал мне, игриво увертываясь от моих заигрываний. Потом оба повернулись к этому его другу.
— Очко в вашу пользу, — сказал он.
Мы с Первым Свиданием осушили свои стаканы и смылись.
Он предложил подвезти меня до дому. Ему было не совсем по пути, но я согласилась.
И снова мы болтали — обо всем и ни о чем. Я в нескольких словах рассказала ему, как у меня все закончилось с моим Мальчиком. Он поведал мне о своей последней подружке, с которой тоже расстался совсем недавно. Я вдруг подумала про А-2 и ни с того ни с сего брякнула:
— Помню, для меня было большим откровением однажды понять, что ты не обязан любить кого-то за то, что он любит тебя. А еще, что нельзя говорить тому, кто любит тебя, что твоя любовь — неправильная, что это ошибка.
Последовало молчание.
— Это хорошо, что ты сказала, — произнес он, с визгом срезая угол у Гайд-парка. — Потому что я тебя люблю.
Так-так, нет-нет, ну, пожалуйста, нет. Я почувствовала себя загнанной в ловушку собственными словами.
— Спасибо, — ответила я. А что было еще говорить, когда в этот самый момент в груди у меня было совершенно пусто? Ну не могла я ответить на его чувство, и все туг. Пока не могла. А может, и вообще. Мы остановились, поднялись ко мне, отправились в спальню, занимались сексом, спали. Он проснулся рано — привычка человека, зарабатывающего честным трудом. Так, по крайней мере, я думаю. Завтрак прошел тихо, почти без слов, после чего он отправился восвояси.
lundi, le 2 fevrier
Клиент: Можно, я вас сниму?
Я (заметив поблизости маленькую, величиной с ладонь видеокамеру): Нет.
— Ну, пожалуйста! Я не стану снимать ваше лицо. Ну-ну, рассказывай. Нет уж, спасибо.
— Очень жаль, но нет, в нашем агентстве такое правило — никаких фотографий и видеосъемки.
— Мне просто хочется посмотреть, как вы раздвигаете губы, когда туда входит мой болт.
— Прекрасно, это можно устроить! Возьмем зеркало — и смотрите себе на здоровье. Но никаких съемок.
— Другие девушки соглашаются.
— Я — не другие.
Он делает недовольную гримасу.
— Другие девушки из вашего же агентства.
Он что, считает этот аргумент достаточным, чтобы я согласилась? Мистер, да мне наплевать, какие у вас есть снимки — хоть фото моей мамы, которая сосёт у вашей собаки.
— Нет, нельзя. Мне ужасно жаль.