уехал, подозрительная машина исчезла.
dimanche, к 8 fevrier
Середина восьмидесятых. Летом моя мама иногда отправляет меня на неделю, по рабочим дням, в молодежный еврейский лагерь. Обычно мы весь день болтаемся по лагерю без дела, играем от скуки в разные настольные игры.
Порой нас заставляют играть и в какие-то странные спортивные игры, правила которых никто толком не знает, как например, в какой-то корфбол. Иногда ходим в походы.
Однажды на двух автобусах поехали на пляж. День был не очень-то жаркий, но пляж — ведь это такое удовольствие (так нам сказали), что мы ни в коем случае не должны терять этот день (это тоже было нам сказано). Одна учительница однажды ездила за границу и привезла оттуда морскую звезду, так что я весь день до вечера бродила по колено в воде по берегу моря, все надеялась тоже поймать морскую звезду. Ну и, конечно, ничего не поймала, даже не видела ни одной. Другие девчонки просто сидели на пляже или плескались на мелководье, мыли голову, вместо шампуня намыливая ее песком. Они звали меня к себе, но я не пошла. Слишком холодно.
Воспитатели как следует всех отряхнули и только после этого разрешили нам сесть в автобусы. Но когда мы вернулись, песок все равно был везде, и в голове, и в трусах, и в прочих местах, поэтому взрослые приказали мальчикам и девочкам разойтись по разным комнатам, переодеть купальники и вытряхнуть как следует полотенца. А между этими двумя комнатами было что-то вроде коридора с вешалками, и вот две девчонки постарше прокрались туда незамеченные и стали подглядывать, как мальчишки переодеваются."
"Мне подсмотреть ничего не удалось. Не потому, что я не хотела, просто эти старшие девчонки были высокие, толстые, загораживали вид и не давали смотреть больше никому. А потом рассказывали, что они там увидели (как я позже узнала, рассказ их грешил, мягко говоря, большими неточностями). Еще несколько лет после этого случая я была убеждена, что на мужском члене есть такая винтообразная бороздка, поэтому и называют его часто «болт».
Была одна популярная песенка, которая очень нравилась всем девчонкам постарше, и они вечно спорили, кто из них больше любит исполнителя, и чье имя лучше всего звучит рядом с именем этого гения. Его публичные заявления о том, что он совершенно равнодушен к сексу, для них ничего не значили. Впрочем, не то чтобы не значили, просто он становился благодаря этому еще более недоступным. По сравнению со всеми окружающими нас мальчиками, он был просто небожитель какой-то. Красив, сложен как Аполлон, загадочен и родом из самого Манчестера, а по нашим понятиям Манчестер — это было круто, не то что дыра, в которой мы все прозябали.
После университета я стала снимать квартиру.