Бефальт, потеряющий связь со своими старыми друзьями и привычными путями, пытается выжить во время затишья перед новой бурей в Истории Великих Миров. Его неожиданный рост от нищего к необузданному путешественнику открывает новые двери, но при этом наводит страх и опасение на сердце каждого встречного.
Что? Но его вина ещё не доказана! Каково чёрта они делают?
— Разве суд уже прошёл?
— Заткнись и заходи внутрь.
Дверь в каменный мешок закрылась. Здесь уже не было привычных прутьев. Четыре койки. Две из них заняты. С верхней, свесив ноги, на него смотрел молодой голюдь. Марк заметил четыре чёрных ногтя на правой руке. Второй был обычным человеком. Подростком с широко расставленными глазами и покрасневшим от расчесанных прыщей лицом. Парочка из них открыто сочилась.
— Я Гург.
— Луркас, — ответил голюдь, размахивая ногами.
— Шай, — прыщавый протянул ему руку и Марк, подавляя отвращение, пожал её. Нужно наладить дружественный контакт.
— За что тебя?
Марк занял нижнюю свободную койку.
— Вообще, я только подозреваемый. Не знаю, зачем меня сюда перевели.
— Это понятно. Мы тоже ни в чём не виноваты. Так за что? — переспросил Шай.
— Подозрение в убийстве.
С соседней кровати наверху присвистнули.
— Ты-то и убил? Понял, Луркас, да?
— Ага.
— И кого же ты «убил»? — улыбаясь, спросил подросток.
— Никого. Я же сказал, меня только подозревают, — вещей с ним никаких не было, так что раскладывать нечего.
Здесь хотя бы одеяла постелены, а не просто солома.
— А может, ты врёшь?
— С чего это? — нахмурил брови Марк.
Голюдь ловко спрыгнул с кровати и поковырялся языком в зубах.
— Ты же в первый раз в тюрьме?
— И что? — не понимая, спросил Марк.
Мелкий подошёл и выписал ему щелбан в широкий лоб.
— А то.
Шай загыгакал, как сдерживающий смех осёл.
— Если ты хочешь, чтобы я тебя нормально понял…
— «Если ты хочешь, стоби я типпя наманна поняль» — передразнил его голюдь, коверкая слова и оголяя щель между зубами, через которую мог проехать трамвай. — Ты же беленький весь, что ты городишь? Кого ты там убил?
— К-кромуша, — загоготал Шай, родив «гениальную» шутку.
— Да какой кромуш? Ты посмотри на него — сощурил в отвращении лицо Луркас.
Марк понял, куда клонится дело и встал с кровати.
— Парни у вас какие-то претензии ко мне?
Они переглянулись и заржали как гиены. Луркас, этот метр с кепкой, расставил плечи, словно у него за спиной рама, и зашагал как киборг.
— «У вас какие-то претензии, мистер»?
— Ой, не могу, мистер, ахахах — со слезящимися глазами схватился за бок Шай. — Всё, ты теперь будешь не Гург, а Мистер.
— Мистер Гург, что желаете на обед? — они чуть ли не скатывались по кровати от смеха.
Идиоты. Марк было тоже улыбнулся.
— Чего ты лыбишься, Мистер? — вдруг посерьёзнел Луркас. — Тебе кто-то разрешал?
Марк устало вздохнул.
