Бефальт, потеряющий связь со своими старыми друзьями и привычными путями, пытается выжить во время затишья перед новой бурей в Истории Великих Миров. Его неожиданный рост от нищего к необузданному путешественнику открывает новые двери, но при этом наводит страх и опасение на сердце каждого встречного.
Разбуженный посреди ночи, он не понимал, что происходит. Подняли Шая, а потом и Луркаса. После тюремщики ушли.
Парочка гопников, как ни в чём не бывало, улеглась и тут же заснула. А вот Марк ещё чувствовал это унижение от насилия и нарушения его прав. Внутри всё кипело. Неужели он заслужил такое обращение? Он что скот?
Но ведь ты убил человека, неужели ты не раскаиваешься в содеянном?
Это другое. Самооборона. У меня не было выхода.
Да неужели?
Он немного задумался. Выбор, конечно, был, но совсем не равнозначный. Убежать и грызть потом себя за смерть Ли Праста? За свою трусость? Тогда на него легла бы косвенная вина в другой смерти. Если выбирать между тем и этим, то он правильно поступил. Это не бабушка-процентщица, а инстинкты выживания и заткнись уже, рефликсирующий тюфяк.
Утром им принесли поесть. Жуя разбухшие бобы в коричневой слизи, Марк смотрел, как двое его обидчиков едят на нижней кровати и о чём-то тихо переговариваются. «Надо быть настороже», — подумал Марк. В этот момент Шай улыбнулся и хихикнул с чего-то, выпятив челюсть с едой вперёд.
Доев остатки, Марк повалялся ещё полчаса и, не выдержав скуки, пошёл отжиматься, приседать и качать пресс. Краем глаза он видел, что двое заключённых нет-нет да посматривают на него. Главное, что не мешают.
Закончив тренировку, он умылся в рукомойнике и снова присел на кровать. День прошёл в тупом рассматривании дырявого матраца сверху. Время тянулось медленно, и он был рад, когда прозвучал сигнал к отбою. Засыпал он плохо и, как только это получилось, его снова разбудили вбежавшие в камеру мужики.
Стоя в позе раком, он выпустил лишь половину восстановившегося запаса маны.
— Ты что не спал, урод? Когда звучит отбой, нужно спать, а не дрочить, — ему достался удар под дых. — Ты понял?
— Д-да.
— Следующий.
Упираясь щекой в холодный пол, он понял, что эти пробуждения не случайны. Два часа сна восстанавливали всю ману. Если надзиратели не сольют её со всех узников, существовала опасность столкновения с заключёнными. Поэтому их выдёргивали сонными посреди ночи. А агрессия служащего подсказала, что если не спать и пытаться схитрить, то будет намного хуже.
Те двое уже привыкшие, поэтому они вырубаются быстро по отбою и также засыпают после слива. Ничего не поделаешь. Такие порядки. Грех жаловаться — ведь у него есть козырь в виде дисторта.
Укрывшись снова одеялом, он тут же уснул. Разбудило его отнюдь не солнышко. Что-то давило на руки и ноги.
