Бефальт, потеряющий связь со своими старыми друзьями и привычными путями, пытается выжить во время затишья перед новой бурей в Истории Великих Миров. Его неожиданный рост от нищего к необузданному путешественнику открывает новые двери, но при этом наводит страх и опасение на сердце каждого встречного....
Они сидели на огромном денежном мешке и все эти дрязги с Дормутами, Майлзами и Пфельцами теперь казались несущественными. Ведь он просто выкупит обратно всё.
Пошёл первый поток фалеров и Марк уверил Микульпа, что тот скоро сможет заниматься любимым делом. Всё налаживалось. Они с Бефом тут же открыли филиалы их предприятий в западной части страны, где было больше всего городов и куда не дотягивались потные ручонки их конкурентов.
Беф всё оставил на него и уехал в командировку. У Марка словно проснулось второе дыхание.
— Мы должны пожертвовать короне зерно, — сказал ему как-то Отто.
— Это хорошая мысль, — подумав, ответил Марк. — Так мы и о людях подумаем.
— Да плевать мне на этих людей, — пыхтя сигаретой, прервал его новоиспечённый аристократ. — Если надо я им в глотки буду засовывать это зерно. Пусть давятся. Вообще плевать на него. Ты не видишь перспектив, Гург?
Странный подход к благотворительности, но Марк, кажется, понимал, куда клонит Отто.
Всё это было бы хорошо, но старейшины голюдей ни в какую не хотели менять своего решения.
Финансовые потоки наладились и скоро они просто задушат конкурентов. Их шавки из низшего купечества уже разбегались кто куда. Бефальт был очень воодушевлён открытием представительств в четырёх новых городах. Амманс, Курсень, Торм и Нэллин теперь стали частью их торговой империи. Последний находился в непосредственной близости от трёх портов, и это намекало на перспективы новых рынков сбыта, а также на возможность вести внешнюю торговлю с другими странами.
* * *Микульп лежал на спине, сброшенный лошадью, и смотрел в тёмное небо с красивой россыпью звёзд. Осенняя трава скоро отживёт своё. Плечо справа выталкивало кровь. Часть её уже подсохла на боку и сжимала кожу тонкой корочкой.
Он слабо дышал и чувствовал на себе многочисленные лапки насекомых: муравьёв, мошек и комаров.
