Бефальт, потеряющий связь со своими старыми друзьями и привычными путями, пытается выжить во время затишья перед новой бурей в Истории Великих Миров. Его неожиданный рост от нищего к необузданному путешественнику открывает новые двери, но при этом наводит страх и опасение на сердце каждого встречного....
— Я немного прилягу, извини.
* * *Марк ходил из одного угла комнаты в другой. Рядом стояли Бруно и доставивший его лихорадящего брата голюдь.
— Ты говоришь, нашёл его в поле истекающего кровью? Ты видел лица тех, кто это сделал? Или хотя бы сколько их? — Марк пытался сдерживаться, но небольшой столик с напитками всё-таки опрокинул с ноги.
— Нет. Я издалека видел, как они миновали мост. Услышал звуки сражения. Кажется ваш брат сумел убить лошадей преследователей. Когда я возвращался, то видел их трупы. Я рыбак, — добавил в конце Гоко и сглотнул.
— Извини, — Марк положил ему руки на плечи и посмотрел в глаза. — Можешь заходить в мой дом когда захочешь, Гоко. Я тебе очень благодарен, — после этого он кивнул Бруно и тот отсыпал горсть фалеров в небольшой мешочек и засунул в карман парнишке. — Но сейчас, — продолжил Марк, отойдя от него, — постарайся вспомнить детали. Это очень важно.
Голюдь поднял глаза вверх, потом сильно зажмурился, пытаясь возобновить ход событий.
— Их было двое, — сказал Гоко.
— Надо кого-то послать проверить этих лошадей, может они в спешке что-то оставили, — сказал Марк Бруно.
— Займёмся, — коротко кивнул тот.
На Мика напали вне города. Исподтишка. Но он сумел оторваться и почти доехал до Ваабиса, как выпал из седла, сломав ногу. Если бы не этот рыбак… Двое ублюдков значит. Ничего. Марк их всех найдёт. Больше ничего существенного голюдь не вспомнил.
— Спасибо ещё раз Гоко. Нам нужно поговорить с Бруно. Спустись вниз, там тебя угостит Лавия.
Когда дверь закрылась, они с Бруно переглянулись.
— Его же никто не видел? — спросил он у Бруно.
— Во двор въехала телега с рыбаком, — многозначительно ответил голюдь.
Повисла минутная тишина. Сейчас Бруно сильно рисковал, придя к нему домой, но это уже было не важно, потому что решался вопрос их существования.
— У нас два, максимум три дня, — подтвердил его мысли Бруно.
