В детский сад вернулся, но вот жизнь после него — другое дело. В тебе прорывалась неутоленная жажда мести за всё, что ты проиграл: идиллию, надежды и просто нормальную жизнь. Только вокруг теперь воняет жизнью тех, кто с тобой играл, а не кого ты убил. Вот тебе и новый способ чувствовать себя "живым" — видеть своих предателей через окна их домов, слышать их мольбы о прощении и знать, что они испражняются рядом с твоим домом....
А впрочем, чему там гореть? Бетонным ступеням? Сейчас в подъездах даже деревянных наверший перил не найти, их сожгли в первую очередь. Это нам до фонаря снег и морозы, ну ладно, мне, если уж быть более точным. Но ведь друзей я тоже не брошу, к тому же прогреть квартиру для меня особого труда не составляет.
– Фу, ебать вы тут напердели! – к нам в комнату бесцеремонно ввалился Мутный. – Гера, ты приколи, до меня только что дошло, что эта Вобла ебаная Бороде кайф отдала.
– И чё? – пожал я плечами. – Он и в прошлый раз с нас плату дурью взял.
– Ты чё, в натуре не вкурил ни хуя? – округлил глаза тот. – Да она опий скрысила, заначку от нас замутила!
– Она живая хоть? – сообразив быстрее меня, из-под одеяла вылезла голая Лена.
– Да ладно, хуле ей будет, – отмахнулся тот. – Так, слегка ебальник подрехтовал, чтоб соображать немного научилась, шмара, блядь!
– Пиздец ты дятел! – пришлось и мне покидать уютную кровать.
Мы выскочили из своей квартиры и поспешили в ту, что заняли Мутный с Тоней. Ворвались в спальню, где как раз застали девушку с полотенцем у лица.
– Блядь, я бы давно этого долбоёба прирезала ночью, – высказалась Лена и прикоснулась ко лбу Тоне.
– А может, мне нравится, – улыбнулась та окровавленными зубами.
Да, раны уже затянулись, но кровь никуда не делась, впрочем, Тоня и не спешила её вытирать. Видимо, ей в самом деле по душе периодически получать по щам. Странные они всё-таки, в смысле – женщины…
– Вы чего здесь? – в дверях появился Петруха.
"– Это тебя ебать не должно, щегол, – отодвинул его в сторону Мутный. – А ты хули вылупилась?
– Блядь, да успокойся ты, дебила кусок, – остановил я товарища, который, судя по всему, собирался продолжить экзекуцию над Тоней.
– Шмра, блядь! – повторил Мутный, сплюнул на пол и вышел из комнаты.
– Это он из-за Бороды психует, – с улыбкой объяснила Тоня. – Ревнует, походу.
– Кто, Мутный? – откровенно удивился я.
– А что, я разве недостойна? – продемонстрировала она своё обнажённое тело.
– Нет, ну почему… Ай, бля, ты чё, ебанулась?! – я обернулся к Лене, которая отвесила мне подзатыльник.
– Не хуй здесь баб голых рассматривать, – с улыбкой выдала она, хотя ещё минуту назад сама демонстрировала Мутному свои прелести.
– Совсем уже, ебанутые обе, – я отмахнулся и вслед на корешем покинул квартиру.
Застал я его сидящим на ступенях с сигаретой в зубах. Где он умудрился их отыскать? Хотя, это же Мутный.
