В детский сад вернулся, но вот жизнь после него — другое дело. В тебе прорывалась неутоленная жажда мести за всё, что ты проиграл: идиллию, надежды и просто нормальную жизнь. Только вокруг теперь воняет жизнью тех, кто с тобой играл, а не кого ты убил. Вот тебе и новый способ чувствовать себя "живым" — видеть своих предателей через окна их домов, слышать их мольбы о прощении и знать, что они испражняются рядом с твоим домом....
– Как вы его терпите вообще? – Царь проводил наркомана задумчивым взглядом в спину.
– Хуйня, мало́й, привыкнешь, – усмехнулась Лена. – Но уебать ему каждый раз хочется, вот ей-богу, едва сдерживаюсь.
– А я всё ещё хочу сдохнуть наконец, – тяжело вздохнула Тоня. – Лучше бы вы меня тогда не находили…
– Эй, подруга, не начинай опять, – обняла девушку Лена. – Мы ведь уже это проходили.
– Знаю, – как-то грустно улыбнулась она в ответ. – Но я устала от всего этого дерьма. Неужели в мире больше не осталось ничего хорошего?
– А в нём никогда его и не было, – ответил я.
С этими словами я втянул несколько частиц в ладонь, спустился с крыльца и ударил по перевёрнутым крестам на куполах храма.
Те с треском разлетелись в разные стороны. Два упали в кроны ближайших деревьев и, ломая ветки, шмякнулись плашмя на землю, третий рухнул на крышу трапезной и, проломив её, показал длинную часть внутри храма.
Я же развернулся и направился в сарай. Сам не знаю почему, но ноги понесли меня именно туда. Возможно, люди, которых местные держали здесь в качестве рабов, смогут хоть что-нибудь мне рассказать.
На входе обнаружился человек в стандартной форме стража. Точно такие сопровождали нас в столовую и стояли на въезде в посёлок.
– Встать, – сухо скомандовал я и тот послушно подскочил, при этом всячески отводил взгляд в сторону, избегая прямого контакта с моим. – Открывай, – кивнул я подбородком на дверь.
В сарае царила полнейшая темнота, но когда это было для меня проблемой? Если только там, в прошлой жизни. Хотя именно тогда мы с Мутным старались держаться поближе к подобным местам…
Несколько частиц втянулись в ладонь, и под потолком вспыхнул небольшой комок плазмы, озаряя всё вокруг ярким светом.
Их и живыми-то назвать было сложно: грязные, похожие на кучу тряпья, от них и запах исходил соответствующий. Сейчас он тяжёлым смрадом немытых тел витал в воздухе, несмотря на огромную кучу щелей в стенах.
– Кто старший? – спросил я, осмотрев тощих рабов, которые вяло поднимались с лежаков.
