В детский сад вернулся, но вот жизнь после него — другое дело. В тебе прорывалась неутоленная жажда мести за всё, что ты проиграл: идиллию, надежды и просто нормальную жизнь. Только вокруг теперь воняет жизнью тех, кто с тобой играл, а не кого ты убил. Вот тебе и новый способ чувствовать себя "живым" — видеть своих предателей через окна их домов, слышать их мольбы о прощении и знать, что они испражняются рядом с твоим домом....
Я же находился здесь только в исключительных случаях, короче, всего пару раз и то лишь потому, что того требовал ритуал. Местом жительства я выбрал себе двухэтажный дом на территории храмовой площади.
Уж не знаю, какую роль он выполнял при соборе, но нам он вполне подошёл. Места с запасом хватило на пятерых, хотя Тоня вскоре предпочла отделиться, как, впрочем, и Мутный с Царём. В итоге эти хоромы достались нам с Леной, и они полностью закрывали все наши потребности. По крайней мере, так мы ещё никогда не жили, впору действительно поверить в собственную принадлежность к Богам.
Однако я пошёл не домой, а в многострадальный храм и занял место на кровате-троне.
Ждать долго не пришлось, буквально через пару минут ко мне вошли Жрецы, включая старшего – Петра. Они покорно рухнули на колени, кроме, конечно, старшего и прогнули спину, пока не упёрлись лицами в пол.
– А теперь объясните мне, какого хуя я оказался не в курсе дел?! – рявкнул я.
– О Всемогущий…
– Блядь, ёбла свои закройте на хуй! – взревел я.
– Боюсь, так разговора не получится, – пожал плечами Царь и переключил разговор на себя. – Вас спрашивают, как вы проебали поставку дури?!
– Дак мы же не знали, Великий, новая Всемогущая дала распоряжение. Она сказала, что опий пригодится вам самим.
– Пиздец какой-то, – закатил я глаза.
– Сам виноват, – огрызнулась Тоня, которая в этот момент вошла в храм.
– Я догадался. И на хуя?!
– Чтоб было до хуя! – огрызнулась та. – Наркота во все времена была лучшим товаром, в чём я, собственно, и убедилась сегодня. Я хотела выяснить, на что способны те люди, которых боялся Настоятель. А ведь он, как и мы, тоже мог становиться чёрным.
– Возможно, я повторюсь, но на хуя?! Жили мы спокойно, нет, надо, блядь, какую-то ебалу́ замутить.
– Мы, вообще, за каким хуем сюда шли, не напомнишь?
– Ну, так всё, мы получили, что хотели и даже лучше.
– Гер, ты вроде не дурак, чё за хуйню сейчас несёшь?! Не ты ли собирался собрать вокруг себя целую толпу отморозков, а заодно править ими?
– Да мало ли какая хуйня мне в голову ёбнуть может?! На хуй он всрался весь этот геморрой. Была бы воля, я и из бункера бы до сих пор не вылез.
