Или, если хотите, то можете подождать, когда мы здесь закончим, и поехать с нами. Так даже будет лучше. В лесах иногда встречаются недобитые русские, и ездить малыми колоннами или поодиночке очень опасно.
— Пожалуй я так и поступлю. — Я выбрался из машины. — С вами действительно будет надежнее. А чем вы здесь занимаетесь?
— Рутина, герр гауптман, — эсэсовец устало махнул рукой, — проводим мероприятия по очистке местности от нежелательных лиц. Нам донесли, что здесь жители укрывают евреев. При проверке все подтвердилось. Всех жителей и евреев мы уже расстреляли. Сейчас соберем скот, продовольствие и ценности и тронемся в путь, а эти украинцы из вспомогательной полиции тут все приберут. — Увидев мой вопросительный взгляд, он пояснил: — Сожгут все. Не оставлять же дома лесным бандитам.
— Это верно, — я сделал вид, что полностью согласен с ним. — А вы, унтерштурмфюрер, не боитесь в одиночку ездить с этими? — кивнул я в сторону полицаев.
— О, не беспокойтесь, — Вайгль засмеялся, — нас здесь с ребятами пятеро. Этого достаточно, чтобы контролировать процесс. Всю грязную работу делают эти ублюдки. Просто парни сейчас отдыхают. Можете присоединиться к нам.
— С удовольствием, унтерштурмфюрер. Только возьму кое-что с собой. Не с пустыми же руками мне идти к вам в гости. — Я засмеялся, хотя хотелось выстрелить в эту гнусную харю.
— Тогда подходите вон к тому дому, — он показал рукой на добротный дом с крытой тесом крышей, — там не плохой сад и есть стол со скамейками.
— Непременно приду!
«С гостинцами», — добавил мысленно я, подходя к грузовику.
— Так, парни, — шепотом сказал я, перегнувшись через борт, словно что-то достаю, — их здесь пятнадцать рыл. Десять полицаев и пятеро немцев. Фрицев я беру на себя. Постарайтесь полицаев взять живыми.
Прихватив с собой пару немецких гранат, тех, что с длинной деревянной ручкой, и накрыв их тряпицей, отчего казалось, что у меня в руке пара бутылок чего-то горячительного, я прошел мимо броневика и мотоциклов, сказав ребятам то же, что и в грузовике. Заодно из «кюбеля» прихватил своего верного «Скорпиона», дослав патрон в патронник и повесив его на ремне на плечо. Пусть думают, если увидят раньше времени, что похвастаться хочу редкой игрушкой. Не увидели. Уже подходя к дому, за которым расположились эсэсовцы, услышал, как кто-то из наших закричал, коверкая слова:
— Эй, рус Ифан, ком. Фыпейте са победу германского оружия.
Из-за угла послышался хохот, а я встал как вкопанный. Передо мной лежала девочка лет 10–11. Платье у нее было задрано до горла, а живот распорот. Видно было, что перед тем как убить, нелюди насиловали ее. Глаза заволокло кровавой пеленой от бешеной ярости.