Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Да и будет ли кто-то описывать? Сознается ли кто-нибудь в том, что стал свидетелем похищения человека? Нет, люди тут запуганные, осторожные. Понимают, что государство и шах, конечно, есть, но истинная власть в стране принадлежит другим людям. И лучше вести себя потише, незаметно.
Сознание вернулось, как только Сосновский вдохнул резкий запах нашатыря. Горло перехватило, он закашлялся и замотал головой. Шея болела, болел локоть, которым он, видимо, ударился, когда падал или когда его везли. Руки, кстати, связаны за спиной, ноги тоже чем-то стянуты в щиколотках.
– Ну? Очнулся? – задали ему вопрос по-немецки.
Тут же чья-то рука грубо схватила Сосновского за нижнюю челюсть и тряхнула голову. Головная боль накатила снова, как вчера, отдаваясь в висках. Михаил застонал не столько от боли, сколько от досады. И голова опять болит, и какие-то люди похитили его, и теперь придется терять время и нервы на освобождение. А времени нет совсем. Он открыл глаза, но свет падал ему в лицо, отчего большая голова сидевшего перед ним на корточках человека казалась просто огромной.
Мысли стали укладываться в голове Михаила, и он решил попробовать разыграть возмущение и показать собственную ценность в глазах похитителей. «На всякий случай надо намекнуть, что я не совсем тот, за кого себя выдаю. Так можно потянуть время, в чем-то разобраться, что-то понять, а заодно и придумать, как спастись. Похитители отпускают жертву только в одном случае – если получили за нее выкуп.
И в подтверждение его мыслей здоровяк резко ударил Михаила по лицу. Просто ладонью наотмашь, но довольно сильно. Голова Сосновского мотнулась, и он стукнулся затылком о какой-то жесткий угол. Стон вырвался сам, непроизвольно. Но похитителя этот звук, кажется, устроил. Он поднялся на ноги и кому-то что-то приказал.
