Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
И сразу же в голове представилась картина, как они ведут ее в грязную гостиницу и под похотливыми понимающими взглядами портье-иранца поднимаются по лестнице в номер. А там ее раздевают грубо и жадно или велят ей раздеваться, как шлюхе. И ей придется вступить с ними со всеми по очереди в интимную связь. А может, и не по очереди, а одновременно. Боже, боже…
– Нет, – прошептала Дженнифер побелевшими губами, – вы не сделаете этого, не сделаете. Должна же в вас быть хоть капелька, хоть маленькая толика сострадания.
– Спокойно, миссис Ривз, – остановил поток горячих слов Сосновский. – И не вздумайте покончить с собой. В этом случае фото все равно пойдут в дело, и позор накроет вашу семью обязательно. И вашего мужа, и вас посмертно. Это не выход.
– А что, какой выход, какой? – взмолилась женщина. – Чего же вы от меня хотите? Ну не постель же в самом деле?
– Значит, так, слушайте и запоминайте! – Сосновский аккуратно собрал фото и сунул их во внутренний карман пиджака.
Дом был старый, запущенный. Жильцы его не отличались ни хорошими доходами, ни престижной работой. Стены давно не белили, деревянные полы давно не красили. Несколько светильников под потолком горели, но плафоны у двух были разбиты. Нет, не элитное жилье, не состоятельных иранцев, а так, ниже среднего. Здесь жили рабочие с фабрики, с рынка, портовые грузчики, продавщицы.
Когда странные люди в костюмах и военные в советской форме прошли по коридору, двери квартир тут же захлопнулись. Буторин вежливо постучал в дверь квартиры, возле которой остановился, и прислушался. Подумав, отошел на шаг в сторону. Буквально через несколько секунд раздались выстрелы и на пол полетели щепки от пробитой пулями деревянной двери. «Как раз на уровне живота», – машинально подумал Виктор. Неприятно, однако. Никогда нельзя в такой ситуации стоять перед дверью.
Буторин с силой ударился в дверь всем телом и влетел в квартиру первым. «Это наше дело, и нам его делать», – твердо был убежден Виктор.
