Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Где слабые места, где возможны сбои и воздействие диверсантов. Где, в какой момент возможно подложить взрывчатку, взорвать машину или несколько машин, совершить нападение в пути. Вражеская разведка умеет делать всякое, в том числе находить слабых людей и делать их предателями. Нечему тут удивляться, это надо учитывать."
"Этого быстроглазого молодого водителя, Матвея Горохова, Коган приметил давно. Было что-то в парне неприятное, крысиное. И дело не только во внешности. Борис, еще работая следователем особого отдела НКВД, давно обратил внимание, что черты характера и наклонности оставляют след на внешности человека, на выражении его лица и мимике.
Коган был уверен, что этот парень имел судимость и на зоне ходил у местных авторитетов в шестерках. Только вот не брали сюда судимых, это было точно.
Подойдя к группе шоферов, Коган заговорил с ними о последней поездке, о родине, о дороге.
– Слушай, Матюха, я смотрю, тебя начальство не жалует, да и ребята сторонятся. Не сдружился ты с коллективом?
– А что они мне, – угрюмо ответил парень.
– Тебе нужен старший товарищ, Матюха, который защитит и в трудную минуту поможет советом или еще чем. Я же знаю, вам тяжело в дороге, а частенько и местные к вам подходят. Мало ли что им нужно от водителя, который возит ценный груз.
Глаза Горохова суетливо забегали. Сразу стало понятно, что парень все понял, но никак не может решиться. Трусоват по натуре, да еще и подленький. «Ох, били его в детдоме, ох, били», – подумал Борис, доставая из кармана две пачки хорошей очищенной махорки фабричного производства.
– Как тут у вас с местным населением? Контачите?… Мне можно рассказать, я тебя всегда прикрою и спасу – хоть от начальства, хоть от шоферов. Да и не узнает никто. Не в моих это интересах.
– Запрещено это, – таким же заговорщическим тоном стал отвечать Горохов. – Нельзя нам. Следят. Строго следят.
