Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Арестованы и находятся в разработке тридцать пять человек, включая шестерых немецких агентов. Взяли две рации. Вот эта, вторая, сильно законспирированная сеть была связана с первой. Ее удалось выявить уже самостоятельно. Восемь иранцев и трое немцев были «заморожены» на неопределенный срок, их активизировали прямо перед началом конференции. И тоже взята немецкая радиостанция.
Много неясного, много предположений, но Тегеран буквально вычищен, это свершено точно. И все же остались «хвосты». Это и ускользнувшие агенты, содержатели конспиративных квартир, и люди, причастные к устранению неугодных и опасных свидетелей.
Ходить в армейской форме с портупеей Шелестов давно отвык, так что сейчас она давила и мешала сосредоточиться. Надо терпеть, надо играть свою роль до конца. Посольство просто кишит погонами. И сейчас появиться в гражданской одежде – значит привлечь к себе внимание.
"Шелестов встал, прошелся по комнате, поскрипывая начищенными сапогами. Услышав звук автомобильного мотора, он подошел к окну. Черная посольская машина с советскими флажками на крыльях, разворачиваясь, отъезжала от подъезда. По ступеням легко взбежал Коган, держа шляпу в руках и делая кому-то приветственный жест. Вот это новость! Почему Борис здесь? Что случилось? Важная информация?
Коган вошел, бросил шляпу на стул, быстро пожал Шелестову руку и, найдя взглядом графин, принялся наливать в стакан воду.
– Что случилось? – спросил наконец Шелестов. – Ты шел пешком через Сахару?
– Почти, – кивнул Коган, старательно вытирая платком руки. – Дел много, расстояние большое. Пришлось покрутиться. А новости есть.
Максим кивнул Когану на стул и сам тоже уселся за стол и выжидательно откинулся на спинку.
