Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
«Так я долго не протяну», – подумал Виктор, крутя руль автомашины. Бойцы меняются, охрана в посольстве тоже работает по сменам. Да, их тоже привлекают к разным операциям, но все же они могут хоть немного отдыхать, им дают время на сон и прием пищи. Буторин же вторые сутки был «на сухомятке» и выдул уже ведро кофе. Ему казалось, что еще немного, еще один сигнал, и они наконец возьмут радиста и рацию. Черт с ней с рацией – главное, радиста и шифровальные блокноты. Главное – вообще ключ.
И еще Буторина не оставляло ощущение, что радистов кто-то прячет.
Два пистолетных выстрела ударили в ночи, и тут же на перекрестке мелькнул и исчез свет автомобильных фар. Буторин резко затормозил и выключил фары своей машины. Открыв дверь, он вышел на улицу и стал прислушиваться. Несколько фонарей освещали улицу, но было много и темных участков. Старое изношенное оборудование, провода. В городе свет есть не всегда. Но власти с помощью советских специалистов стараются, чтобы свет был в жилых домах и на производстве.
Шум автомобильного мотора звучал где-то далеко справа, наверное, через две улицы. Виктор собрался снова сесть за руль и отправиться в том направлении, туда, где жарко, где идет перестрелка. Он уже привык, что незаинтересованная сторона всегда стремится перебить врагов, а разведке нужные живые агенты. Иранским солдатам, да и командирам, на это наплевать, они стараться не будут. Помощь только от патрулей НКВД, но и они зачастую плохо ориентируются и вместо того, чтобы стрелять по конечностям, палят из автоматов длинными очередями.
Но сесть в машину оперативник не успел.
