Автор
Внутри закрытого особняка ярость скребется насквозь, когда каждый звук и ворон громко откликается в тишине. Тело моё истощено долгими допросами, а душа обжигает предательство подозреваемого. Но стена ещё не растечится на бумагу, словно моль в листе хвои.
Камеры содержания подсудимых рассчитаны здесь на двух человек, а меня обвиняли в совершении тяжкого преступления, так что и соседа могли мне подселить не менее опасного.
Парень, с которым мы сидели до этого, был коренным, и мы не сразу нашли с ним общий язык. Но мы были в одной камере, ему приходилось со мной общаться. Он рассказал о своей жизни, поскольку знал, что его наверняка посадят, и терять ему было нечего. Он был вором, но вором «честным», крал лишь у богатых, и не было разницы, кто они, коренные, ирландцы, макаронники.
В очередное безрадостное утро железная дверь камеры скрипнула, и надзиратель с ехидцей на лице пробубнил:
– Принимай соседа.
В камеру вошел парень, на вид чуть старше меня, лет двадцати-двадцати двух. Среднего телосложения и невысоко роста с ярко-рыжими волосами. Ирландец? Или просто рыжий. Парень оказался разговорчивый, и звали его Киган.
Киган, видать, заприметил во мне земляка, или кто шепнул ему, сразу начал расспрашивать, за что я здесь.
– Простая нелепая ошибка. Случайность. Возможно, я просто похож на того, кого они ищут. Ведь для них все ирландцы на одно лицо, – я, как и прежде, стоял на своем. Я не я и вообще ни в чем не виноват.
– Это точно, лишь в цвете волос разница, – ответил Киган и рассмеялся.
– Ну а ты за что сюда попал? – спросил я парня. Так как все-таки подозрения насчет него были.
– Говорят, человека убил, – тут же начал он. – Но как я могу убить человека, ты посмотри на меня.
– Ну а все же, за что? – продолжил я расспрашивать парня. Наверняка если засланный, то на чем-нибудь да проколется.
– Негра убил, но разве негр человек? – Киган пожал плечами. – Вот и я им говорю, что я не мог человека убить. Ну а ты, говорят, ограбил банк в Спрингфилде, – тихонько спросил Киган.
– Кто такое говорит? Первый раз слышу, – тут же ответил я и сделал удивленный вид.
– Да не бойся, я свой в доску. Я слышал, как об этом надзиратели шептались, – вот твой прокол, парень. Кто ж будет шептаться о таком, будто других тем нет.
– Нет, они ошибаются. Я даже в этом Спрингфилде ни разу не был, – буркнул я в ответ и отвернулся от парня. Значит, все-таки мои подозрения оправдались."
"– Эх, а жаль, что это не ты.
