Автор
Внутри закрытого особняка ярость скребется насквозь, когда каждый звук и ворон громко откликается в тишине. Тело моё истощено долгими допросами, а душа обжигает предательство подозреваемого. Но стена ещё не растечится на бумагу, словно моль в листе хвои.
Повозка тронулась, и я трясся в ней минут пятнадцать, пока мы не остановились. Зарешеченная дверь повозки отворилась.
– На выход, – скомандовал конвоир.
Я спрыгнул с повозки и увидел перед собой большое белое двухэтажное здание с широкой лестницей и высокими колоннами у входной двери. Это было здание окружного суда, по крайне мере, так написано на табличке у дверей.
Конвоиры, держа меня под руки, сопровождали к залу заседания. Пока шли, я разглядывал людей, в основном это были мужчины, хорошо одетые, в костюмах, но попадались и дамы, вот прошла молодая девушка, а вот вышагивает дама в возрасте в шляпке и с сумочкой в руках, бросая на меня взгляд, полный призрения, даже фыркнула.
Дверь зала открылась, и секретарь пригласил войти, а может, и не секретарь? Я в местной системе ни бум-бум.
Зал был довольно большой и светлый, по правую и левую стороны деревянные скамейки со спинками, будто в церкви. В конце зала стоял огромный стол на постаменте, возвышающемся над всеми в зале, за ним восседал судья.
Меня подвели ближе к судье и усадили за стоящий слева от него стол, за которым уже сидел мой адвокат.
– Слушается дело по обвинению Джона Брауна в ограблении банка в городе Спрингфилд штата Массачусетс, – начал судья. – Мистер Браун, вас обвиняют в ограблении банка, а это тяжкое преступление первой степени. Вам понятно обвинение и признаете ли вы себя виновным в содеянном?
Я же, пока судья говорил, осматривал зал судебного заседания.
– Мистер Браун, я к вам обращаюсь, – еще раз повторил судья.
– Встань, когда к тебе обращается судья, – буркнул рядом адвокат.
Я встал и сделал непонимающий вид.
– Прошу прошения, ваша честь, – ответил я. – То, в чем меня обвиняют, мне понятно, но я не признаю себя виновным."
"Я помнил свои приводы в милицию по малолетке.
