В нем гордо вздымаются пресса после долгой тренировки в майке мужского покроя. Он улыбается, явял свою мощь, и сердце девушки срывается в ритме его белых зубов. Ей кажется, что зеленый лук видит этот жест — любимая ею зелень, которая вызывает у нее неприязнь с детства.
Похоже, «Исцели меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сделав долгожданный глоток воздуха, я поняла, что не иметь возможность ходить по сравнению с невозможностью дышать — не самая большая проблема. Просто потому что мы не задумываемся какого это НЕ ДЫШАТЬ.
Совершенно не помню, как оказалась снова сидячей на диване. Движения Глеба, смахивающие одной рукой волосы с моего лба, немного привели меня в чувство. А еще то, что параллельно с этим Бестужев с вероятностью в сто процентов говорит по телефону с врачом.
— Не надо никакого врача. Со мной все в порядке, — чуть хрипло выговорила, обхватив рукой запястье Глеба.
— В таких случаях по правилам надо.
— А я сказала не надо. Все. Мне хорошо. Правда. Спасибо, — вполне искренне произношу я, наблюдая за тем, как Бестужев садится рядом и кладет на столик телефон.
Я по-прежнему глубоко дышу, так, как будто пытаюсь вобрать в себя побольше. Глеб, как ни странно, тоже глубоко дышит.
— Доведешь ты меня, Соня, — откидывается на спинку дивана, запрокинув голову.
— До куда?
— До могилы.
— У тебя линия жизни длинная, сам говорил.
— А ты укоротишь, я в этом не сомневаюсь.
— Ну так уходи, пока она не укоротилась, — обиженно произношу я, смотря ему в глаза.
— И не надейся. Хотя, я действительно вынужден тебя оставить, — переводит взгляд на запястье.
— В смысле?!
— Без меня некоторые вопросы, увы, решить не смогут. До вечера я с тобой. Если Варя выйдет из клиники, подожду ее прихода. Если нет — пришлю другую женщину прямо сейчас.
— Почти, да. Ее прилично обкололи. И спина почти не болит.
— Но как ты понимаешь — ей нельзя физически напрягаться.
— Понимаю. Придется все же кого-то нанять. А Варя пусть просто будет рядом.
— Я тоже так подумал. Сонь?
— Что?
— Обижаешься?
— За что?
— За то, что уезжаю.
— Да прям, делать мне нечего. Уезжай, — смотрит мне в глаза, при этом я не выдерживаю первой и отвожу взгляд. — Твоя еда остыла. Ты, кажется, говорил про порядок в жизни.
— Разделяют, — кивает в ответ. — Но иногда есть исключения.
— Пересади меня, пожалуйста, в кресло, что-то у меня нет ни на что сил.
На самом деле, силы есть, несмотря на недавний инцидент. Просто мне хочется, чтобы это сделал Бестужев. Сама не знаю почему.
— Я в свою комнату, — констатирую я, переместившись в кресло.
— Я через час освобожусь, давай я приду к тебе и поучу кидать дротики?
Усмехаюсь в ответ, но соглашаюсь.
