В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
— Можно подумать, они нас любят, — фыркнула Лера. — Они нам — деньги, мы им — ответы на вопросы, которые они нигде больше не смогут получить. Обычные товарно-денежные отношения, как говорит Ксения. Для любви здесь места нет.
Рита молча кивнула, не став ничего отвечать. Наверное, ее отношение к одному известному ей медиуму действительно исключение из правил.
Дорога постепенно превратилась в узкую тропинку, затерявшуюся между высоких сосен, но спустя пару километров они наконец пришли к хутору. Сначала среди деревьев показался большой, но уже изрядно потрепанный жизнью и временем сарай.
Девушки обогнули сарай с некоторой опаской, как будто боялись, что замок сейчас откроется, старые двери распахнутся, выпустив на волю из заточения что-то страшное.
Дом оказался в ненамного лучшем состоянии. Деревянные стены, никогда не видевшие краски, были изъедены жучками, крыша просела не так сильно, как на сарае, но вскоре грозила оказаться в таком же состоянии. Два небольших окошка были такими грязными, что едва ли пропускали солнечный свет. Входная дверь оказалась плотно закрыта, но не заперта. По крайней мере, снаружи.
Рита опасливо огляделась по сторонам и замерла, чуть не доходя до порога.
— Боишься? — насмешливо поинтересовалась Лера, хотя у самой глаза были, как у кошки, увидевшей добычу.
— Опасаюсь, — не стала отпираться Рита. — А как его зовут? — вдруг спросила она, осознав, что не выяснила этот вопрос раньше.
— Архип Степанович. Но Ксения сказала, что звать его стоит просто дедом Архипом. Он так больше любит.
Рита кивнула, теперь понимая, почему Ксения вчера предупредила Леру, чтобы они купили каких-нибудь продуктов, а не предлагали колдуну деньги.
