В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
Подойдя к дому, они постучали сначала в дверь, а затем и в окно, но никто не спешил пускать их внутрь.
— Кажется, там никого нет, — объявила Лера, прижавшись носом к стеклу и прислонив к лицу ладони, чтобы было лучше видно. — Может, ушел куда-то?
— Не заперев дверь? — усомнилась Рита.
— А кого ему бояться? Здесь вокруг ни души, а деревенские боятся к нему ходить. И потом, — Лера соскочила с бревна, на котором стояла, и огляделась по сторонам, — он же колдун. Может, какую-то магическую защиту поставил, чтобы никто не вошел.
Она толкнула входную дверь, и та с натужным скрипом отворилась.
— Лера, стой! — Рита схватила ее на предплечье. — Наверное, не стоит входить внутрь, пока нас не позвали.
— Да ладно тебе, мы же только посмотреть. Вдруг он спит?
— Днем?
— И что?"
"Рита пожала плечами, несмело входя за Лерой в темные сени. Здесь пахло чем-то затхлым, давно немытым телом и нестиранными вещами. Если бы с девушками был Марк, он наверняка уловил бы и еще один едва заметный запах, но они ничего не почувствовали.
— Что там? — спросила Рита, которая так и стояла в темноте сеней. Глаза еще не привыкли к свету, а потому она не сразу разглядела лежащего на полу старика в луже крови.
— Твою мать… — выругалась рядом Лера. — Не успели.
Рита потратила несколько секунд на пару вдохов, чтобы привести себя в чувство, а затем шагнула в комнату.
— Кто мог это сделать? — пробормотала Рита, все еще разглядывая мертвое лицо.
— Да мало ли кто, — слишком нервно отозвалась Лера. — Мы уже поняли, что его в округе не сильно любили.
Рита поднялась на ноги и осмотрелась. Убранство комнаты состояло из старой печи, возле которой, несмотря на лето, лежала вязанка дров, лавки возле нее, и стола с двумя табуретками возле окна. На столе на нескольких щербатых тарелках лежали кусочки уже заветревшейся вареной колбасы, дольки помидоров и пара краюх хлеба. Возле окна стояла погасшая керосиновая лампа. Ксения была права, когда говорила, что даже электричества у колдуна нет.
