В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
Умершим, на самом деле, уже все равно, зато живые свою совесть успокоили. А спокойная совесть — залог душевного равновесия. Жаль только, — Марк вздохнул, — что ничему это людей не учит, и с живыми они продолжают ругаться.
Рита заинтересованно посмотрела на него, но прежде, чем она успела что-то спросить, он добавил:
— Но ты права, иногда приходят, чтобы спросить, — он взглянул на нее и лукаво улыбнулся. — Пару месяцев назад к нам приходил парень, чтобы узнать у своей почившей бабули, куда она спрятала фамильное серебро.
Рита удивленно приподняла брови и кончики ее губ дрогнули, готовые расплыться в ответной улыбке.
— И что? Она сказала?
Марк выразительно закатил глаза.
— Слышала бы ты, какими словами и куда она посылала своего любимого внучка. Я даже порадовался, что решил общаться с ней сам, а не письменно. Внуку передавал уже только тщательно откорректированные послания.
Рита рассмеялась, а Марк едва заметно выдохнул. Кажется, ему удалось завоевать ее расположение. Не потерять бы его теперь, слишком сильно она ему нужна.
— Марк, можно спросить? — прервала его мысли Рита.
— Конечно, — с готовностью откликнулся он.
— Это после той аварии?.. Я имею в виду, ты начал общаться с мертвыми после аварии? Или так было всегда?"
"— После аварии.
