В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
— А что я должен был ему солгать? Что видел, как месяц назад кто-то ночью закапывал туда труп? Так он прекрасно знает, что я не местный и видеть этого не мог. Вот тогда точно подумал бы, что это я его убил.
Рита на несколько секунд замолчала, обдумывая его слова. Конечно, он был прав, но все же говорить про призраков обычным людям она считала глупостью. Она сама еще несколько дней назад только покрутила бы пальцем у виска.
— Ну, не знаю. Анонимку написать?
Марк рассмеялся, и смеялся так долго, что Рита почти обиделась.
— Ты серьезно? — наконец спросил он. — Анонимку? Марго, такая глупость не пришла бы в голову даже Лере.
Вот теперь Рита действительно обиделась. Не то что бы она считала Леру глупой дурочкой, но все же она как минимум старше и всю жизнь прожила среди людей, а не в клинике для душевнобольных.
— Мне не нравится имя Марго, — только и сказала она, стараясь, чтобы голос прозвучал обычно, но Марк, конечно же, прекрасно видел ее надутый вид.
— Ладно, не злись, — он примирительно тронул ее за локоть, но руку тут же убрал.
Очередь из автомобилей совсем встала, поэтому Рита смогла повернуться к Марку на гораздо большее время, рассматривая его лицо.
— Это очень удобно, да? — с улыбкой спросила она.
— Что именно? — Марк чуть повернул голову к ней, но продолжал при этом смотреть в лобовое стекло.
— Узнавать что-то о людях, общаясь с их умершими родственниками.
— О, ты даже не представляешь насколько! — он тоже улыбнулся и наконец посмотрел на нее. — Особенно если учесть, что от мертвых ничего нельзя скрыть. Вот съела ты пару дней назад на ночь пирожное, никто из живых не знает, а мертвые знают.
Рита покраснела, пытаясь вспомнить, ела ли она пирожное и имеет ли Марк в виду ее или же это просто пример.
— И что, мертвые всегда следят за живыми?"
"— Нет, вовсе нет, — Марк снова повернулся к окну и по его губам скользнула странная ухмылка. — Вот, например, этот мужик, в могилу к которому закопали Павла, едва ли будет.
— Почему?
— Потому что он никого не любил в этом мире. Никого так сильно, чтобы после смерти затрачивать энергию ради них. Знаешь, умершим душам сложно удерживаться здесь, даже иногда на призыв приходить сложно.
