Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945 — читать онлайн бесплатно полностью

Я про комиссаров говорю…

– А комиссары-то кто? Тоже ведь…

– О-о, говорят тебе – замолчи! – окончательно разозлился Шмидт. – Вот когда-нибудь ты вернешься в свою Россию (!!!) и скажешь: да, старый Шмидт был прав… Если ваши комиссары такие добренькие, скажи – отчего финны бегут сейчас в Швецию – прочь от русских?

– Отчего? Господи! Да, наверное, получили приказ бежать – вот и бегут. Ведь у вас же… У вас тоже такой приказ уже есть, тоже готовитесь!"

"– Э-э… Что с тобой, дурочкой, говорить! – махнув в сердцах рукой, обозленный вконец Шмидт рывком дернул вожжи, огрев лошадей кнутом, поехал дальше, а мы с Галей, переглянувшись, прыснули в ладони. Ну и ну! Ах, как они все перетрусили! Но что меня особенно поразило, так это впервые услышанные от Шмидта слова:

«Вот придут сюда русские…» И еще: «Вернешься когда-нибудь в свою Россию…» Впервые! Не он ли еще совсем недавно самодовольно орал, что никогда не бывать Германии побежденной или что никогда не видать нам больше России! Что же произошло? Наступило отрезвление? Или просто заговорил страх?

28 сентября

Четверг

Убит Фриц, муж Эрны. Вот ведь как получилось – не чаял, как унести ноги из «дикой, страшной России», а сложил свою голову в цивилизованной Франции. Эрна была не права, когда сказала как-то в раздражении, что «для мужиков война – что детская игра». Для ее Фрица эта страшная война, увы, оказалась вовсе не игрой. Уж, конечно, не на пляже и не на прогулке по Булонскому лесу настигла его шальная пуля… Нет, не игра это, а настоящее всенародное бедствие. Подчеркиваю – всенародное! Любая война, большая или малая, – это осознанное и, на мой взгляд, никакими, даже самыми высокими целями не оправданное массовое убийство, это страдания и ничем не восполнимые потери всех вовлеченных в нее народов. Разве это не так? Разве победители меньше оплакивают своих погибших близких, чем оплакивают их побежденные? Разве горе от потери мужа, отца, брата не одинаково у тех и других?

В обед встретившаяся нам возле дома фрау Гельб сказала, что, получив извещение и прочитав его, Эрна сначала застыла, как изваяние, а затем швырнула бумажку на землю и принялась неистово топтать ее ногами, при этом исступленно выкрикивая страшные проклятия в адрес тех, кто развязал эту ужасную войну, а теперь лишил ее, Эрну, любимого мужа, а их детей – отца и единственного кормильца.

– Она была просто невменяема, и мы с Куртом еле увели ее в дом, – понизив голос, поглядывая на Эрнины окна, рассказывала Гельбиха. – Напугала своим криком мальчишек, и те тоже подняли рев. Мы насилу их успокоили. Беда ведь еще в том, – фрау Гельб печально покачала головой, – беда в том, что Эрна должна скоро родить, и как это несчастье отразится на родах – неизвестно.