Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Павловна Фролова Серьезное чтение Биографии и мемуары подборки серии
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– А ты? Будешь ли ты хоть иногда, хоть изредка, тоже думать обо мне?
– Всегда, Роже, – сказала я искренне. – Ты знаешь, мне кажется, что я до конца своей жизни будут помнить всех, с кем подружилась здесь. Просто не смогу не помнить.
Обедали мы сегодня по-праздничному, в большой компании. За столом, кроме нас, сидели Галя, Люся, Вера, Василий, Иван Болевский и, конечно, неизменные Джованни с Кончиттой. Последние две недели мама держала нас на скудном пайке, зато сегодня соорудила роскошное жаркое. Вера притащила бутыль вишневого сока, заменившего нам шампанское. Так что все было – «о’кей».
Убрав со стола, завели патефон, немножко потанцевали. Я танцевала с Иваном Болевским под веселую фокстротную мелодию «…Танцен геен, танцен геен, иммер видер танцен геен…»[55] (эту и еще несколько пластинок притащил Джонни в тот злополучный вечер) и одновременно не могла удержаться от смеха, видя его чересчур старательные, потешные дерганья головой, руками и ногами."
"Разошлись все довольно рано, в седьмом часу. Шмидт предупредил днем, что, возможно, завтра снова всем предстоит топать на окопы. Мы с Юзефом еще поболтали в кухне. Он рассказал, как у них, в Польше, празднуют Рождество. Внезапно спросил:
– Тебе скучно со мной? Я знаю, ты хочешь поскорей остаться здесь одна, чтобы опять вытащить свою огромную тетрадь. Верно?
– Да нет… Сиди уж, пожалуйста, – неискренне ответила я, и впрямь изнывая от нетерпеливого желания остаться наконец наедине со своей парижской ручкой и очередной, подаренной мне Верой с месяц назад и уже наполовину исписанной «кассабух».
– Я уже давно хочу и все не решаюсь попросить тебя прочесть мне что-нибудь из твоих записей, – улыбаясь, сказал Юзеф. – Ну, хоть совсем-совсем немножко…
«Эк, куда хватил, – подумалось в смятении мне, – ну уж нет!»
– Знаешь, Юзеф, пожалуй, не получится. Я пишу на русском, ты вряд ли поймешь. Словом, ни к чему это… Не сердись. Может, как-нибудь позднее. – И, видя, каким огорченным стало его лицо, предложила: – Давай я лучше прочитаю тебе стихотворение о зиме, что написала недавно.
И я прочла ему стишок, который появился буквально два дня назад под влиянием морозного декабрьского вечера. Писала его, сидя в немецком доме, за немецким столом, на чужой немецкой земле, а видела в мыслях свою привычную российскую зиму:
Вечер звонкий с морозаСеет сумерек синьку,Подвязалась березаБелоснежной косынкой.На ночное свиданьеДень спешит за окном,Помахав на прощаньеЗолотым рукавом.По сугробам покатым,Торопясь на ночлег,Гуси красными лапамиПрипечатали снег.Вьет поземка дорожная —Первый вестник метели.Озираясь тревожно,Машут ветками ели.Далеко раздаетсяСкрип полозьев певучий,Узкий месяц крадетсяЗа лохматую тучу.– Добже.
