Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945 — читать онлайн бесплатно полностью

Влюблен давно, может быть, даже с той нашей первой встречи в теплый майский день без малого два года назад, когда я бездумно протянула ему голубую ветку сирени, а он ответно подарил мне прекрасную мелодию… Не решается или чего-то боится? Может быть, он действительно полагает, что мое сердце «отдано другому»? Зоя сказала: «Тебе самой надо дать ему как-то понять, что он тоже нравится тебе». Но как? Как я могу это сделать?.. А что? Просто взять да и сказать без лукавства, что я очень ценю вот эти наши редкие с ним встречи, что мне очень дорого его ко мне отношение, что я… что меня безмерно трогают его доброта и внимание и что я просто не могу, просто страшусь думать о том, что когда-нибудь, возможно, совсем скоро, нам предстоит расстаться. Сказать? Ну, нет, не смогу… И все-таки – скажу!

– Джон… – У меня сразу, словно бы захлопнулась невидимая заслонка, перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Смятение усилилось еще и оттого, что я почувствовала, как напряглись его пальцы, сжимавшие мою руку. – Джонни… А как… А как у тебя сейчас дома? Твои родители… Они пишут тебе?"

"– Родители? Да, конечно. Пишут. И Эдвард тоже. Довольно часто… Впрочем, моего дома уже нет. В последнем письме мама сообщила: здание разрушено прямым попаданием снаряда или бомбы. Отец с дядюшкой накануне Рождества побывали в Лондоне, своими глазами видели – от большого дома осталась лишь одна стена. Она возвышается над грудой кирпичей и пепла отвесной, разноцветной махиной… Почему разноцветной? Так стены-то на этажах были окрашены разными красками. Я даже мысленно представил себе – впечатление слоеного пирога… Странная, в общем-то, картина. Где-то на одном из окон, с выбитыми напрочь стеклами, развевается уцелевшая штора. Выше этажом провис зацепившийся за что-то венский стул. А в нашей бывшей квартире сохранился платяной шкаф, что, я помню, всегда стоял в спальне родителей, в простенке между окнами… Мама пишет, что одна его дверца сломана и снизу видно, как снег запорошил оставленную в нем одежду. Представляешь, – дома нет, а где-то над землей словно плывет по воздуху раненый шкаф… Жуть.

Вот так и поговорили… Мы уже стояли с Джоном возле нашего крыльца. Задрав рукав шинели, он посмотрел на часы, произнес с беззаботным удивлением:

– О-о, оказывается, еще совсем рано! Оказывается, только без четверти семь. Совсем детское время…

Намек был для меня ясен.

– Джонни, – сказала я. – Мне тоже очень хотелось бы, чтобы ты зашел сейчас к нам, хотя бы на полчасика. Поверь, очень хотелось бы. Но ты же знаешь. Мама… Понимаешь, после того случая с гестаповцами она даже слышать не хочет о тебе… Пожалуйста, не сердись на нее. Словом, я думаю – не стоит сейчас испытывать ее терпение…

– Я понимаю. Наверное, все мамы одинаковые. Я вскоре напишу тебе.