Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Павловна Фролова Серьезное чтение Биографии и мемуары подборки серии
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Никогда я больше не увижу Вас, дорогой дядя Саша, не услышу Ваш голос и смех… В смятении повторяю вслед за мамой и Симой слова: «Светлая Вам память и царствие небесное».
Нет, я не могу больше писать. Сердце мое разрывается от горя. Такая глухая, беспросветная тоска гложет его…
17 января
Среда
Началось! Господи, кажется, началось! Джон пишет: «В воскресенье советские войска начали наступление по всему Восточному фронту. Они прорвали мощные немецкие укрепления и уже вклинились вглубь Восточной Пруссии на много десятков километров…»
Недаром, недаром вчера и сегодня царит в округе какая-то нервозность. Со стороны Грозз-Кребса доносится беспрерывный глухой скрип колес, конское ржание, тарахтение моторов, беспокойный лай собак. Началась уже эвакуация? Что же Шмидт-то бездействует? Он-то что молчит? Правда, сегодня мы его почти не видели, он где-то пропадает. Мы же занимаемся тем, что по приказу Линды таскаем из ямы картофельную массу на свинарник. Похоже, заготавливаем впрок корм? На окопы нас больше не гоняют, – видимо, отпала надобность.
Так, значит, началось? Значит, дождались? У меня голова идет кругом – что же делать? Вот наступил этот момент, который ждали три года, а я, да и все мы, – в полной растерянности.
Джон пишет, что сегодня ему никак не выбраться из лагеря – понаехало много охранников. А завтра вечером он непременно будет у нас. Мы всё обговорим, как быть дальше. Сразу, «с места в карьер», эвакуация не может начаться, а за эти два дня он постарается найти способ, чтобы нам всем остаться здесь. Хорошо бы раздобыть для него какие-нибудь цивильные штаны и куртку…
Господи, Господи, Господи, подскажи, пожалуйста, нам умный выход, сделай так, чтобы…
7 или 8 (точно не знаю) февраля
Итак, мы – я и мама – в тюрьме. Только теперь для меня до конца ясной и понятной стала суть нашей русской пословицы: от сумы да от тюрьмы не зарекайся. И вот мы и в тюрьме, и с сумой.
И завершения нашей многострадальной «одиссеи», увы, пока не видно.
«…Сижу за решеткой в темнице сырой…» – как бойко и подчас даже весело исполняли мы эту песню на школьных уроках пения. Что мы знали тогда о «темницах»? Заведение, где я и мама вынуждены сейчас отсиживать неопределенный срок, не походит на мрачные, каменные казематы, о которых я когда-то читала, и ужасалась при этом, в романах Дюма-отца. И расположено оно не в глухом подземелье, а, образно говоря, под облаками.
