Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Вера Павловна Фролова Серьезное чтение Биографии и мемуары подборки серии
Дневники советской девушки, угнанной в немецкое рабство во время Великой Отечественной войны. Искренние записи о повседневной жизни в плену, борьбе за выживание и вере в освобождение. Редкий документ о судьбе миллионов советских «восточных рабочих», попавших в нацистские концлагери.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В тот же миг машина дернулась, покатила по дороге, а я, совершенно ошалевшая от столь бурного развития событий, – ведь только что брели, оступаясь, по лужам, а теперь вдруг комфортно катим на колесах (правда, неизвестно куда), – не удержавшись, с маху плюхнулась на чьи-то жесткие колени.
– Осторожно… – недовольно пробурчал голос рядом. – Садитесь. Тут по борту скамейка.
Мама первая пришла в себя: «Они едут лишь до Берента?»
Я поняла ее: «Знаешь, я только сейчас тоже об этом думала… Давай спросим их. Как думаешь – спросить?»
В этот миг щелкнула напротив зажигалка, осветила склоненное молодое лицо, светлую прядь волос, голубые глаза. Лучик света скользнул по кузову – я успела заметить пять неподвижных фигур в немецкой солдатской форме, – остановился на нас.
– Как мы поняли, наши попутчицы – не немки. Кто вы – поляки, русские? Мы слышали, вам до Берента. Кто у вас там?
– Родственники. Мой дядя, брат отца… Мы – русские эмигранты. Намерены вместе эвакуироваться… Сколько еще до города?
– Километров шесть-семь. Не больше, пожалуй.
Я вдруг решилась. Сердце в груди гулко забухало. «Скажите, пожалуйста, а вы только до Берента едете или еще дальше?»
В темноте я не увидела, но почувствовала, как все шестеро переглянулись.
– Ну, положим, не только до Берента… А что из этого?
– Так… Ничего. Мы подумали… мы подумали, может быть, вы согласитесь подбросить нас подальше за город. Если, конечно, можно… Нельзя так нельзя. Пожалуйста…
Наступила тишина, в которой, мне показалось, слышен был стук наших с мамой сердец. Кто-то из глубины кузова спросил насмешливо: «А как же родственники? Брат отца?»
Но тот, кто сидел с краю, – наверное, это и был Франц, – сказал с легким раздражением и одновременно примиряюще:
– Ладно, Зигфрид. Не надо подковырок. Их ведь тоже можно понять… – Он вновь нацелился на нас лучом фонарика. – А вы, однако, отважные фрау. Как это по-русски: храбри русский баба… – И после секундной паузы добавил безразлично: – Хорошо. Мы скажем об этом нашему офицеру.
Оставшийся до города путь прошел в молчании. Меня охватило неприятное оцепенение. Сейчас они передадут нашу просьбу тому, кто сидит в кабине. Неизвестно, как он отреагирует на это. Может быть, довезет до первого полицейского участка, сдаст, как говорится, тепленькими…
Но есть, есть же Бог на свете! Все обошлось. Скоро замелькали в темноте силуэты пригородных дач. За ними плотными рядами потянулись городские строения. Возле едва освещенной витрины какого-то вечернего магазина машина остановилась. Снова хлопнула дверца кабины. «Берент, – коротко сообщил голос снаружи. – Можете выходить… Приехали».
– Рихард, им надо дальше. – Тот, кто сидел с краю, высунулся из кузова. – Как раз в том направлении, куда мы едем. – Он обернулся ко мне.
