К тому же я так давно не была дома, так ужасно долго…
Лейтенант хмурится, затем не без досады прерывает меня: «Ладно. Поезжайте. Я постараюсь помочь вам быстрей получить пропуска. Сам похлопочу. Возможно, сегодня же получите».
Мартовское солнце уже стояло высоко, когда я вышла из здания комендатуры. Ночной ледок успел растаять, и в каждой лужице ослепительно сверкало по маленькому солнцу. Отчаянно галдели в кустах сирени возле крыльца воробьи, еще какие-то пичуги. Прогромыхал мимо по булыжникам, сидя впереди водовозной бочки, пожилой боец, ухмыляясь в сивые усы чему-то своему, затаенному.
Несколько девушек-репатрианток с пустыми ведрами и швабрами прошли, весело переговариваясь, вслед за молоденьким бойцом в соседний дом, где размещался солдатский клуб, по-видимому, на генеральную уборку. День, по-весеннему беспокойный и радостный, уже давно шагал по земле.
Мама, конечно же, ждала меня возле крыльца. Я с маху обняла ее, закружила по мостовой.
– Все!! Мы едем наконец-таки домой! Тот, кто меня допрашивал, обещал сегодня же оформить документы! Мама, ты слышишь – мы едем домой!
26 марта"
"Лейтенант Сева сдержал свое слово – вчера после обеда нам выдали временные удостоверения личности, а также пропуска в Россию, и мы с мамой (Руфина, Катя и Татьяна еще ожидали свои документы) покинули лагерь.
В моей сумке поверх тетрадей лежали две буханки ржаного хлеба и две в ярких наклейках банки, с изображенными на них стручками гороха и бычьими мордами, которые нам выдали на дорогу. Возле шлагбаума толпилась группа бойцов.
При нашем приближении все замолкли, уставились на нас.
– До свиданья, сынки, – растроганно произнесла мама. – Вот, уезжаем от вас… Спасибо вам за все. Счастливо оставаться.
– До свиданья. И вам тоже счастливо добраться до дома, – вразнобой ответили «сынки», а кто-то из них добавил вслед добродушно-насмешливое:
– Ну, наконец-то и «дочка» в Россию отправилась…
На вокзале мы нашли только Полину с Петей и Колей. Оказывается, шустрая Зинаида успела здесь познакомиться и «подружиться» с какими-то военными, которые и помогли ей с Катенькой втиснуться вчера в поезд.
Я так и не смогла узнать, разыскивали ли меня вновь те два цивильных типа и какова была их реакция на сообщение о том, что я посмела ослушаться их и будто бы уже нахожусь на пути в Россию.
Часов в девять вечера прибежали с документами в руках, с такими же банками и с буханками хлеба под мышками запыхавшиеся, счастливые Руфа, Катерина и Таня, но уехать в эту ночь мы так и не смогли.
