Марина объявляет о поиске временного жениха для своих нужд, искалеченные фразы подчеркивают загадочность и непонятную суть предложения. Встреча в мире, где интим не просто приветствуется, но и является условием роли — идеальный повод погрузиться в глубины этого таинственного досье....
Черт, сам содрогаюсь, начиная растирать центр ее удовольствия. Срываю с её губ рваные стоны. И вот уже ладонь Марины сама сжимает мой член через брюки.
— Детка, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю. Расстегни брюки, — велю ей.
Ускоряю движение пальцев, наслаждаясь ее громкими стонами, наклоняюсь, впиваюсь в упругую грудь, оставляя засосы. Ну не могу я быть сейчас нежным. Очень голодный. Все потом. Я тебя позже оближу, как ты хочешь. Но девочка у меня огонь. Она вошла во вкус и прекратила ломаться. Ей нравится мой напор.
Где-то на полу в пиджаке звонит мой телефон – это Рус. Но мне плевать. Плевать, что я могу про*бать сделку с китайцами, плевать, что могу потерять прибыль. На всё плевать. Думаю я сейчас не головой. Эта женщина стоит того, чтобы всё про*бать.
Ее нежные пальчики ласкают мой член, размазывают по головке каплю влаги.
Где-то глухо, сквозь гул возбуждения в моих ушах звонят во входную дверь. И на это тем более плевать. Я растираю её клитор и впиваюсь в губы, поскольку чувствую, как Марина содрогается, кончая. Так быстро… А мне хочется сожрать все ее стоны. Мышцы ее лона сжимают мои пальцы, влаги становится больше. Вскрик. Наша общая дрожь. И моя девочка красиво кончает, прикусывая мои губы, начиная оседать.
В дверь продолжают настойчиво звонить, кто-то сейчас спалит к херам мой звонок.
Отпускаю ее губы, прислоняюсь лбом к ее лбу, наше надсадное дыхание смешивается. Нервно дёргаю ремень, который Марина так и не расстегнула, а мне сейчас всё мешает. Я хочу в эту влажную, горячую плоть, очень глубоко, до конца. Мне кажется, я никогда и никого так не хотел.
Ремень заедает. Злюсь. К звонку моего телефона присоединяется очень громкая мелодия звонка телефона Марины. А там играет песня: «Фантазёр, ты меня называла.
"Две фразы на репите, повторяются и повторяются. Зло ухмыляюсь, справляясь с ремнем. К звонкам наших телефонов прибавляется стук в дверь, словно стучат ногами.
— Да мать вашу! — рычу я.
Снимаю еще невменяемую после оргазма Марину с подоконника. Но не для того, чтобы отпустить, а для того, чтобы развернуть к себе спиной и нагнуть. Но эта зараза совершенно невовремя приходит в себя, сопротивляясь.
— Богдан… Надо открыть.
