Да и то правда, вольно же было этим негодяям обделывать свои гнусные делишки в Лухсенвальде! После той печальной истории с матерью барона у него с разбойниками разговор короткий. В хорошем настроении он их вешает рядами вдоль дороги, а в плохом – велит согнуть два близстоящих дерева, привязывает бедолагу за ноги к вершинам – и давай!
– Известно что – деревья отпускают, разбойника тут же пополам – только ошметки во все стороны.
– Бр-р-р. – Я брезгливо поежился. – А что за история приключилась с его матерью?
– Черт побери, все время забываю, что вы приезжий. История, в общем-то, известная. Отец Росса был ранен в какой-то пограничной стычке и опасно заболел, возвращаясь в свой замок. Ему пришлось остановиться в Мангейме, в гостинице, где он несколько недель лежал, объятый лихорадкой, и местный доктор опасался за его жизнь. Когда известие об этом дошло до госпожи баронессы, матери Росса, она, не медля ни минуты, велела запрягать и, сопровождаемая всего парой слуг, бросилась на выручку своему супругу. Надо сказать, что сия достойная дама была весьма сведуща в искусстве врачевания, которому она несколько лет училась в Мюнстере, в аббатстве Святой Урсулы.
Без всякого сомнения, она быстрее, чем кто-либо другой, поставила бы своего возлюбленного мужа на ноги, но, увы, судьба порой бывает так жестока… В окрестностях Мангейма на нее напали лесные разбойники. Они, видимо, сочли возок, сопровождаемый столь малой охраной, легкой добычей для себя.
Что ж, они просчитались! Оба сопровождавших баронессу вассала были закаленными в битвах воинами, да и сама фрау Марта – так звали ее милость – была достойной женой рыцаря, и ей зачастую приходилось встречать незваных гостей на стенах Шамбера. Конечно, тяжелый меч был не для ее нежных ручек, но пущенные ею дротики неизменно находили цель и разили не хуже ядовитых змей.
Тут Михель сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Незаметно, очевидно, для самого себя он начал переходить на высокий штиль, отчего создавалось впечатление, будто он ведет какую-то давнюю героическую сагу. Если бы речь шла не о матери моего доброго друга, я бы воспринимал это повествование именно так.
– Но что говорить, силы их были слишком неравны. Озверевшие грабители буквально растерзали тело этой прекрасной женщины. Наглумившись вволю, они привязали ее к конскому хвосту и пустили коня вскачь с этим ужасающим грузом. Несчастный жеребец, терзаемый страхом и болью, примчался в Мангейм, где прах фрау Марты нашел последнее пристанище по христианскому обычаю. В тот же день, ближе к вечеру, барон Ульрих фон Шамберг пришел в себя и потребовал сообщить ему, что с его женой.