Автор
В Исходе каждое новое открытие приносит больше вопросов, влага сгущается на лицах героев, каждый шаг становится последним. Здесь и сейчас — мир мистики и тайн, где реальность резко меняется под гипнотический взгляд каждого персонажа.
― Ты избалуешь ее, и это укусит тебя за задницу, когда она станет подростком, ― говорит Кэтрин.
― Невозможно, потому что я буду продолжать ее баловать. ― Я улыбаюсь, Кэтрин закатывает глаза, а Грейси игнорирует нас обоих, наслаждаясь своими блинчиками.
― Как думаешь, когда мы сможем вернуться к тебе домой? ― спрашивает Кэтрин.
― Скоро. Нам нужно кое-что переделать. У меня там сейчас уборщики, расчищают помещение, ― говорю я ей.
― Почему?
― Его разгромили. ― Я набиваю рот самыми пушистыми блинчиками и стону от удовольствия.
Глаза Кэтрин расширяются.
― Что? Когда? Опять?
― Я справляюсь с этим. ― Я пренебрежительно машу рукой и возвращаю свое внимание к тарелке, стоящей передо мной. Пока мой телефон не пикает на столе сообщением от отца, и я со звоном бросаю вилку.
Папа:
Приезжай в Замок. Один.
Я:
Зачем?
Папа:
Просто приезжай, Грейсон.
― Мне нужно встретиться с отцом. Ты ведь помнишь, где находятся комнаты? ― Я спрашивал ее об этом миллион раз. Помнит ли она, где в поместье моего отца находятся безопасные комнаты.
― Помню."
"Она считает, что они не понадобятся. Что это перебор. У меня не хватило духу рассказать ей о том, что в этот дом тоже проникли. Всего за несколько недель до того, как я нашел Кэтрин, Алия и Лиам были вынуждены прятаться в одной из этих комнат. Возможно, это спасло им обоим жизнь.
― С нами все будет в порядке, Грей, ― говорит Кэтрин.
― Я знаю. — Я отодвигаю свой стул от стола, наклоняюсь и целую дочь в макушку. ― Я вернусь, как только смогу.
― Хорошо, папочка, ― говорит Грейси с полным ртом блинов.
Затем я обхожу стол, беру Кэтрин за подбородок и прижимаюсь к ее губам.
― Я люблю тебя.
― Я тоже люблю тебя, ― отвечает она, а затем добавляет: ― Не делай ничего, что может отнять тебя у нас.
― Никогда. ― Я подмигиваю ей.
Я выходил на эту арену больше раз, чем могу сосчитать. Это место было моим вторым домом столько, сколько я себя помню. Но никогда в жизни я не видел ничего подобного тому, на что смотрю сейчас.
В центре площадки стоят пять стульев. На каждом из них сидят члены семьи Дюваль. Четверо сыновей и отец, Дэвид Дюваль. Все они выглядят так, будто пережили свои лучшие времена.
Я встаю рядом с отцом и смотрю на каждого из этих ублюдков, ответственных за нападение на мою семью. За угрозы моей дочери. За то, что я пропустил шесть лет ее жизни. За то, что они помогли отнять у меня ее мать все эти годы назад.
― Мы ждали тебя, ― говорит отец.
― Для чего? ― спрашиваю я.
