Автор
В Исходе каждое новое открытие приносит больше вопросов, влага сгущается на лицах героев, каждый шаг становится последним. Здесь и сейчас — мир мистики и тайн, где реальность резко меняется под гипнотический взгляд каждого персонажа.
Бывают моменты, когда я хочу, чтобы моя дочь принадлежала только мне. Чтобы она снова была только моей. Я знаю, что это эгоистично, но я не привыкла делить ее со столькими людьми. Однако, когда я вижу ее с отцом, у меня замирает сердце. Она заслуживает этого. Она заслуживает его. И он тоже ее заслуживает.
― Мама, ты красивая. Ты вернула свои волосы, ― говорит Грейси. Она пару раз видела мои фотографии, когда я была блондинкой. Но эта девочка ничего не забывает.
― Спасибо, детка. И да, я сделала это. ― Я подхожу и целую ее в макушку.
― Скучно, ― ворчит она.
― Ладно, а как прошла тренировка? ― спрашиваю я.
― Очень хорошо. Ты должна была быть там. Папа швырнул Адама через весь каток в сетку. ― Она хихикает.
Мои глаза расширяются, прежде чем я перевожу взгляд на Грея, который смотрит на меня так, словно увидел призрака. Думаю, во многом так оно и есть. ― Ты ведь не нападал на ребенка, Грейсон? Скажи мне, что ты этого не делал.
― Я не трогал этого маленького ублюдка. Он споткнулся о мою клюшку.
― Это было здорово. Адам плакал, как малыш, ― сообщает Грейси с такой же ухмылкой. Эти двое ― как горошины в стручке. И не в хорошем смысле.
― Грейси, это нехорошо. Мы не должны радоваться тому, что другим больно, ― говорю я ей.
― Прости, мама.
― Эй, Грейси, тетя Лил принесла тебе подарок. Пойдем, найдем его. Я оставила его где-то в этом большом доме, ― говорит Лилиана, поднимая Грейси со стула и выходя из кухни с моей дочерью на руках.
Грей все еще смотрит на меня.
― Как прошел твой полет? ― спрашиваю я.
― Долго, ― говорит он, вставая из-за стойки и возвышаясь надо мной. Он наклоняет голову, его глаза прищуриваются, и он подходит ближе. ― Как твой день?
― Долго, ― повторяю я.
Он наклоняется и утыкается лицом в мою шею.
― Ты хорошо выглядишь. Почти как девушка, которую я когда-то любил.
Я задыхаюсь, не в силах пошевелиться, пока он не отстраняется от меня и не выходит из комнаты.
Я закрываю глаза, стараясь не расплакаться. В его словах нет ничего такого, чего бы я не заслуживала. Я разбила его сердце. Этого не вернуть и не исправить. Я должна заплатить за свои грехи, и если это мое наказание, то так тому и быть. По крайней мере, он будет рядом, чтобы отплатить мне. Альтернатива…
Что ж, это худшее, что он мог со мной сделать.
Глава двадцать первая"
"Я ворочаюсь и ворочаюсь всю ночь.
