В начале следующего дня мы продолжали осмотр полярного лагеря, уничтожая обгоревшие огнями логовицы. Никакого монстра с групповым рейтингом не обнаружили. Но наш путь пролегал через гигантскую, расколотую до неузнаваемости статую — ее лица уже почти невозможно было различить, но по остаткам очевидно она достигала пятнадцати метров в длину....
Этот сукин сын не только оставил Фендала безнаказанным, но и в течение всего судилища пытался выставить меня дураком, а теперь что, подлизывается? Хочет убедиться, что мы расстанемся если не друзьями, то хотя бы не врагами?
— Мне преподнесли это дело совсем в ином свете, — с деланным спокойствием произнёс Экариот.
— Ах да, это когда ты обнаружил в моей палатке огромную дыру в задней стенке, увидел избитую Ирен и решил вышвырнуть нас из рейда за то, что мы посмели защищаться?
Лорд стиснул зубы:
— Ты забываешь, что я застал Фендала на пороге смерти, а его оруженосец валялся без сознания.
Я с трудом сдержал проклятие.
— Хочешь прояснить? Тогда почему не признал, что натворили Фендал и Дарим, не сказал хотя бы что не одобряешь изнасилования в собственном лагере⁈ Да у тебя просто не хватило смелости и политического веса, чтобы пойти против них!
— Я не стану говорить дурно о друге, — прорычал Экариот.
— Верность другу — это одно, а покрывать насильника, поджигателя и потенциального убийцу — совсем другое.
— Какая теперь разница? — зло бросил паладин. — Он мёртв.
Я с трудом сдерживал подступающий гнев.
— Прошу прощения, мой лорд, но как его смерть влияет на твою готовность осудить его преступления? Ты же паладин, ты клялся служить справедливости!
Экариот побагровел.
— Он был пьян во время вашей стычки. Ты же знаешь, как алкоголь сносит тормоза.
— Считаешь, это его оправдывает, когда он прорезал стену моей палатки, заткнул рот моей невесте и попытался вместе со своим оруженосцем утащить её, чтобы напару изнасиловать, а потом избил, когда она начала сопротивляться? — ледяным тоном ответил я.
— Следи за словами, — прошипел Экариот. — Не забывай, ты тоже не отличался тогда трезвостью. И это твоё слово против его.
— А Фендал тоже был пьян, когда изнасиловал служанку баронессы Мароны, будучи гостем в её доме?
Экариот на миг запнулся.
— Он утверждал, что она не возражала.
Я холодно смотрел на него, думая о том, что Фендал сделал с Кариной.
— Без сомнения, он про всех своих жертв так говорит.
Паладин покраснел ещё сильнее.
— Тебе бы лучше глаза разуть, рыцарь. Теперь, когда ты сам дворянин, учти, всегда найдутся женщины, готовые оклеветать нас. Может, их враги наняли, чтобы опорочить, а может, просто денег хотят.
— То есть если женщина обвиняет дворянина, она автоматически причисляется к лгуньям? — жёстко надавил я.
