В начале следующего дня мы продолжали осмотр полярного лагеря, уничтожая обгоревшие огнями логовицы. Никакого монстра с групповым рейтингом не обнаружили. Но наш путь пролегал через гигантскую, расколотую до неузнаваемости статую — ее лица уже почти невозможно было различить, но по остаткам очевидно она достигала пятнадцати метров в длину....
Я почувствовал, что тоже на пределе, задвигался быстрее, нащупал между её упругими губами твёрдую жемчужину и принялся яростно её наглаживать.
Она закричала мне в рот. Это был её самый мощный оргазм, и он затопил меня кислородом до головокружения. Я вжал её в себя и излился в её глубину густыми горячими толчками, которые, казалось, не закончатся никогда.
Обессиленные, мы просто качались в объятиях друг друга, дыша как единое целое, всё ещё соединённые.
Затем смутно почувствовал, как слабеет давление в ушах; мы поднимались.
Мы вынырнули. Она запрокинула голову, и я заметил, что её жабры оказались над водой. Я хотел удержать Трису, не разрывать поцелуй, но понял, что ей тоже нужен воздух.
Чёрт, как бы я хотел сейчас дать ей дыхание, как она давала мне!
Пришлось отстраниться. Мы одновременно жадно глотнули свежего воздуха, не отрывая взгляда друг от друга.
— Любимый мой, — прошептала она, убирая мокрые волосы с моего лба.
Я обхватил её лицо ладонями и мягко поцеловал, на находя слов. То, что мы пережили, в них не нуждалось. Я просто прижался своим лбом к её, и мы стояли так, дышали вместе, всё ещё чувствуя сплетение наших тел под водой.
Вокруг уже суетились мои жёны и остальные, что-то говорили, обнимали нас, но я их почти не замечал. В ушах гудело, перед глазами лишь Триса…
— Добро пожаловать в семью, — наконец выдохнул я, снова целуя её.
* * *На следующее утро проснулся от странного, но приятного ощущения: я лежал на подстилке из мха, который сладко пах. Рядом, в моих объятиях, спала Триса, а к спине прижималось ещё одно тёплое тело. Ирен.
Точно! Мои жёны вчера настояли, чтобы я провёл ночь с русалкой и жрицей. Получилось на удивление уютно: Лейланна снова подогрела воду в бассейне, и от него в комнате стало тепло, хоть и влажновато.
Правда лежание на каменном полу, покрытом тонким слоем мха, уже начинало отзываться болью в бедре и плече.
Дверь резко распахнулась.
— Поздравляю, дорогая! У тебя… Ого! Ты что, проспал рождение собственной дочери⁈ — знакомый голос Лейланны прозвучал с удивлением и укором.
— Что? — сонно переспросил я, сонно моргая на эльфийку. Она стояла в дверях, скрестив руки под своей пышной грудью.
Лейланна цокнула языком:
— У Самиры сегодня рано утром роды начались.
