В начале следующего дня мы продолжали осмотр полярного лагеря, уничтожая обгоревшие огнями логовицы. Никакого монстра с групповым рейтингом не обнаружили. Но наш путь пролегал через гигантскую, расколотую до неузнаваемости статую — ее лица уже почти невозможно было различить, но по остаткам очевидно она достигала пятнадцати метров в длину....
— Не заблуждайся, этот сопляк не раз меня подставлял, давая врагам повод тявкать в мою сторону. Но он был моим племянником! Сыном моей любимой сестры! Последним, кто носил её черты!"
"Герцог встал передо мной, нависая, хоть и был сантиметров на пятнадцать ниже, но сейчас казалось, что он намного выше. Аура власти и силы давила почти физически.
— По закону мне не за что тебя судить, мальчишка сам сгинул, пытаясь в одиночку драться с монстрами. Но я презираю тебя, и это не изменится. Ненавижу тебя за то, что ты жив, а его нет!
Я предпочёл благоразумно промолчать.
Через пару мгновений Сигурдиан взял себя в руки, снова став ледяным, маска вернулась на место.
— По политическим причинам я не стану открыто выступать против твоего прошения. Мои враги с радостью использовали бы тебя против меня, а мне ни к чему подкидывать им идей, и так хватает проблем.
Герцог ткнул пальцем в мне грудь, понизив голос до рыка.
— Но уверяю тебя, все дворяне, что у меня в кармане, проголосуют против тебя. Может, ты и прорвёшься, моё положение сейчас не так прочно, как хотелось бы, но лучше тебе довольствоваться этим титулом и свалить обратно в свою дыру на границе. Большего ты в Бастионе не добьёшься. Никогда!
Он резко развернулся, плащ взметнулся за спиной.
— И не попадайся мне на глаза до конца пребывания в Тверде. Не смей со мной говорить! И, клянусь богами, если ты сунешься к моей сестре и её семье, пеняй на себя.
Герцог пронёсся через двери, хлопнув ими так, что эхо пошло по коридору. Я остался стоять, чувствуя, как адреналин медленно выходит из крови. Руки слегка дрожали, хорошо, что он этого не заметил, сердце всё ещё колотилось как бешеное.
Ну, хреново. Теперь точно известно, что половина придворных будет против, а это значит, что шансы получить титул резко упали. Политическая арифметика стала ещё сложнее, но и отступать поздно: слишком далеко зашёл, слишком многое поставил на кон.
Прошло ещё минут пятнадцать, прежде чем двери приоткрылись. За это время успел немного успокоиться и привести мысли в порядок.
— Артём из поместья Мирид, Вас вызывают.
Глава 12
Не знаю, чего во мне преобладало больше, облегчения или дурного предчувствия, но я, выдохнув, вошёл в круглый строгий зал. Кожаная подошва сапог глухо стукнула о мрамор. В центре полукруглый стол, за которым сидели восемь человек. Лица серьёзные, взгляды цепкие.
