На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
— Неизвестный тип, — сказал беспечно Карл, возвращаясь. — Думаю, ты ошибся, Миша. Я сейчас ничего особенного не знаю. Кому я нужен?
— Ну а уж я совсем без надобности, — улыбнулся Сажин. — Ты куда?
— Я иду в одно очень серьезное учреждение, — ответил Карл. — Иду хлопотать о пенсии.
…Римас, сидевший в «ситроене», подождал, пока друзья распрощаются, и двинул машину следом за Сажиным.
В холодном кожаном кресле Карл выглядел особенно хрупким и беззащитным. Он несколько виновато смотрел на Фишбаха, который ему вежливо улыбался и терпеливо объяснял:
— Но вы уже здоровы, господин Петцке, и государство не может платить вам пособие.
— Да, да, — согласился Карл, — но у меня двое детей, и даже с пособием мы не очень…
— Поймите, господин Петцке, — перебил Фишбах, — я бы мог выхлопотать вам пособие по безработице, но вы не хотите работать."
"Карл хотел уже встать и поклониться, но обратил внимание, как Фишбах нетерпеливо поглаживает ручки кресла, и подумал, что палачам, наверное, много забот доставляли собственные руки.
— Мне приходится много ездить, — Карл сжал пальцами переносицу, лицо его стало задумчивым, затем жестким. Он взглянул на часы, при этом на его запястье стали четко видны черные, выжженные цифры.
— В данной ситуации я бессилен, — Фишбах встал. — Прошу меня извинить.
— А вы очень любезны, господин Фишбах, — Карл склонил голову, то ли попрощался, то ли отвернулся, и тихо вышел из кабинета.
Фишбах секунду сидел неподвижно, снял телефонную трубку, положил на место, хрустнул пальцами, снова снял трубку и решительно набрал номер.
— Господина Лемке, пожалуйста, — сказал он и посмотрел на дверь. — Господин Лемке? Вроде за меня уже взялись. Я не мнителен… Хорошо… Жду вас у себя.
* * *Шурик валялся на кровати и смотрел телевизор, когда раздался телефонный звонок. Шурик посмотрел на телефон подозрительно, затем перевел взгляд на стенку, за которой жили Зигмунд и Роберт, хитро улыбнулся и снял трубку.
— Легковес Бодрашев к вашим услугам, сэр.
— Здравствуй, мальчик, — услышал он незнакомый голос и, перестав дурачиться, ответил:
— Здравствуйте. Кто говорит?
— Друг твоего тренера.
— Ну? — осторожно ответил Шурик.
— Я сейчас проводил Михаила до посольства, он неважно себя чувствует, но скрывает это. Возьми своих друзей и встречай его у выхода из посольства. Как бы случайно, мальчик.
