На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
В ярком четырехугольнике света, опоясанном белыми канатами, боксер казался маленьким и хрупким.
Сажин проследил за движениями боксера, обернулся, нашел Роберта и Шурика, которые чинно сидели на приставных стульях перед первым рядом, помахал им рукой и снова повернулся к рингу.
— Миша никогда ни о ком не забудет, — сказал Роберт и протянул Шурику конфету. — Зигмунд сегодня выиграет, и я тебя прощу, жеребенок.
Шурик, сидевший словно перед фотообъективом, покосился на грузина, взял конфету, заложил ее за щеку и снова застыл.
— Я похож на представителя? — спросил он, поправил галстук и осторожно провел ладонью по прилизанным рыжим вихрам."
"— Абсолютно, — Роберт достал из кармана вторую конфету, хотел положить в рот, но отдал Шурику: — Мне сладкое есть нельзя. Прибавляет вес.
Зал вздохнул и застонал. На ринг поднялась группа мужчин, и Зигмунд подошел к Сажину, взял полотенце и вытер пот. Сажин протянул бутылку с водой, боксер сполоснул рот и сплюнул в урну.
Вартен скинул халат и вместе с рефери вышел на центр ринга.
— Иди, сынок, — Сажин похлопал Зигмунда по спине и почувствовал, как он вздрогнул.
— Четырехунцевые перчатки, — сказал боксер и взял тренера за локоть. — Спокойно.
К Сажину подошел судья и протянул две пары черных маленьких перчаток.
— Гости выбирают, — сказал он и поклонился.
— Встреча проводится по любительским правилам, — Сажин оттолкнул руку судьи, — перчатки должны быть большие.
— Поздно, — Зигмунд взял обе пары, помял в ладонях, одну вернул, а другую стал надевать.
— Пусть Дин Вартен подойдет ко мне. — Он протянул Сажину левую руку: — Завяжите, пожалуйста.
Судья помялся, хотел что-то сказать, но Зигмунд посмотрел ему в глаза, и тот пошел через ринг.
— Защита подставкой исключена, — быстро говорил Сажин, завязывая перчатки, — держи его на дистанции. Не подпускай.
— Да знаю я, — раздраженно перебил Зигмунд.
— Извини, что заставил ждать, — на весь зал произнес Вартен. В руке у него был микрофон. — Здравствуй.
— Здравствуй, — Зигмунд с трудом подбирал английские слова.
— Я никогда не работал в больших перчатках и три раунда. Количество раундов твое, перчатки — мои. Я считал, что это честно. А ты?
— Хорошо. Иди. — Зигмунд отвернулся, и тренер увидел, что глаза у боксера не голубые, не синие, как считал раньше, а черные.
Вартен прошел в свой угол, выбросил микрофон за ринг, и тот черной змейкой пропал в темноте.
