На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
— Он задумался, вынул сигарету и закурил, но тут же спохватился, погасил сигарету о зажигалку и спрятал в карман. — Кто из твоих коллег имеет такую квартиру, машину, клуб? Да многие ли выжили?
Петер не узнавал шефа. Лемке опустил плечи, ссутулился, на лице четче проступили морщины. Неожиданно тренер увидел, что Лемке подкрашивает виски и волосы в неестественно фиолетовый цвет.
— Вечером эти полосатые собираются на митинг, возьми Тони и приходи к кладбищу. Мальчику полезно посмотреть, — Лемке кашлянул. — А ты, если понадобится, выступишь свидетелем, что драку начали арестанты и русские в ней участвовали.
Слова Лемке плавали в воздухе, крутились вокруг головы Петера. Комната наполнялась зеленым туманом. Лемке уплывал в нем, заслоняемый другими фигурами. Петер старался узнать их, но не узнавал, они двоились, штатские и военные, многие со свастикой на рукаве, некоторые в боксерских перчатках, с окровавленными лицами и перекошенными ртами. Неожиданно вынырнуло улыбающееся лицо Лемке, и Петеру захотелось его ударить, но он лишь потер голову, сделал выдох и сказал:
— Недолго, Вальтер.
— Брось, старина, — Лемке улыбнулся и оттолкнул руку Петера, который опять потянулся к бутылке. — От тебя не должно пахнуть. Полиция не любит пьяных свидетелей.
Они оделись, в дверях Петер оглянулся и сказал провожавшему их бульдогу:
— Извини, вечером погуляем, Макс, — он захлопнул дверь, и бульдог грустно улегся на свой половичок.
* * *Спортзал выглядел обычно: раскачивались и гудели тяжелые мешки, звенели пневматические «груши», отражаясь в зеркалах, мелькали фигуры боксеров. Так было каждый день в течение многих лет, но почему-то сегодня Петеру зал показался более светлым и веселым. Тренер подошел к Сажину, который наблюдал за спаррингом Роберта с Зигмундом, и тихо сказал:
— Извини, меня задержал хозяин.
Сажин не повернулся и кивнул.
— Провести спарринг Тони с Шуриком? — спросил он, глядя на секундомер.
— Конечно, только проследи, чтобы не дрались. Два раунда по две минуты, и, конечно, в шлемах. — Петер спохватился и спросил:
— А ты как думаешь?
— Так жe, — ответил Сажин, щелкнул секундомером и крикнул: — Стоп! Роберт, проведи два раунда с тенью и кончай. Зигмунд, свободен.
Боксеры пожали перчатки. Роберт слизнул с усов пот и спросил:
— Ну как?
— Ты в полном порядке, князь, — ответил Зигмунд задумчиво.
