На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
— Только, на мой взгляд, — он жестом позвал Сажина, — ты излишне акцентируешь удар. Как думаете, Михаил Петрович?
— Считаешь, что выдохнусь? — Роберт испытующе переводил взгляд с тренера на партнера.
— У тебя мания, князь. При чем тут твое дыхание? Он отлично дышит, Михаил Петрович, — ответил Зигмунд. Сажин стоял, наклонив голову, и молча слушал боксеров. — Дело совсем в другом, — продолжал Калныньш, — когда ты наносишь удар, ты невольно прерываешь серию. Так? Ты очень опытный боксер, Роберт, хорошо чувствуешь себя на дистанции удара, твоя связь с противником не должна прерываться.
— А я не сдохну?
— Не старайся каждым третьим-четвертым срубить и не сдохнешь. Бросай одни руки, держи противника на дистанции удара, ты же опытный боец, он сам подставится. Помяни мое слово.
— Зигмунд говорит дело, — вмешался Сажин, — ты устаешь не от боя, а от собственных тяжелых ударов, напрягаешься, рвешь дыхание.
— Сейчас? Я только отработал три раунда, — Роберт вытер лицо локтем.
— Неважно, еще один не помешает. Петер! — крикнул Сажин и, когда старый тренер подошел, спросил: — Ты не возражаешь, если Роберт проведет один раунд с твоим легковесом?"
"— С Тони? — Петер нахмурился. — Можно, только без этого, — он сжал руку в кулак.
— Естественно. Нам надо проверить Роберта на скорость, а к своим партнерам он очень привык.
— Тони! — позвал Петер.
Высокий стройный юноша подошел и поклонился.
— Слушаю, мастер.
— Надень шлем и проведи один раунд с этим парнем. — Петер хлопнул Роберта по плечу. — Понял?
— Слушаю, мастер, — Тони побежал в раздевалку и через секунду появился в тренировочном шлеме.
— Михаил, ты посмотри за ними, — Петер взял Зигмунда за руку и отвел в сторону. — Поговорим, парень. Ты мне очень понравился в бою с американцем.
Зигмунд слушал, склонив голову набок, пошевелил губами и сказал:
— Я плохо говорю по-немецки.
— Пустяки, — Петер шутливо ударил его в живот, — боксеры говорят на языке жестов.
Зигмунд рассмеялся и пошел с Петером по залу.
— У тебя быстрая реакция, парень, — Петер пояснил свою фразу жестом.
— Боксера выдают глаза, — ответил Зигмунд, — Удар рождается в глазах.
— Да, глаза, — согласился Петер и обнял боксера. — Глаза выдают желания человека. Но не все понимают взгляд.
— Я понимаю, — ответил Зигмунд.
