На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
Издалека оно походит на праздничный торт со свечками.
Тихо, почти бесшумно подходит отряд к аулу. Но перед самым въездом из темноты возникает фигура солдата.
Звучит громкое, резкое:
— Нет! Наш хан и повелитель не велел пускать вас, чужестранцы!
Отряд минует аул и останавливается неподалеку, на пустынном каменистом плато.
Там в старой палатке, которую лишь ради шутки можно назвать шатром, начальник экспедиции разворачивает карту.
Так или иначе, но ехать обязательно надо через враждебные племена. Какое из них страшнее, никто толком не знает.
Глава X. СКВОЗЬ СЕДЫЕ ТУМАНЫ
Спрятавшись в тень, бек Ахмед и его помощник играют в кости.
«Твой!», «Мой!» — то и дело слышится из-под чинары.
В горах голоса играющих звучат словно пистолетные выстрелы. Черный дрозд, усевшись над ними, тут же взлетает вверх. Показала свой нос осторожная лисица, понюхала воздух и скрылась: «Охотники».
Да, люди эти действительно остановились здесь неспроста. Бек Ахмед и его всадники караулят сейчас русских путешественников.
После того как несколько сот подданных его величества каракайтагского владыки перебежали в Россию, уцмий эмир Гамза приказал ловить всякого русского мужского или женского пола, дабы впредь неповадно было россиянам укрывать его беглых людишек.
Так приказал хан, и так поступают теперь его воины.
Если сосчитать, скольких людей за свою жизнь ограбил бек Ахмед, не хватит листьев на этой чинаре. А сегодня прибавится еще одна веточка."
"Бек доволен. Он даже не расстраивается из-за своего проигрыша.
— Ничего, — Ахмед хлопает по плечу своего напарника, — не беда. Скоро наши карманы станут толстыми, как курдюки баранов. Слышишь? — бек поднимает палец к небу. — Русское золото звенит в горах…
— Казаки! — передает в это время дозорный, и Ахмед, бросив кости, первый взлетел в седло.
Внизу за поворотом двигается небольшой отряд.
Всего несколько телег. Небогатый улов. Впрочем, если полонить, а потом продать в Турцию, калым будет. От возбуждения у бека потеют руки, злобная усмешка кривит губы.
— Попались! — шепчет Ахмед. — Сами в капкан лезут.
Он еще раз презрительно смотрит на русских: дураки! Ведь никто, кроме них, не мог бы поверить в доброту старой лисы каракайтагского князька эмира Гамзы.
