Мать придет, увидит широко раскрытые глаза Ульяны, смотрящие на нее из-под воды, и чуть в обморок не падает. Вытаскивает Ульяну, а та заливается, хохочет. А как из ванны выходить — в слезы. Потом на реку начали ходить, Ульяна как-то сразу плавать научилась, даже не помнит как. Вроде бы всегда это умела, и все. Долго под водой могла находиться, но никому почему-то об этом не рассказывала, даже матери. Нырнет — и плавает среди водорослей, рыбок рассматривает. Инстинктом понимала, что не любят люди тех, кто выделяется чем-то, потому и молчала об этой своей особенности. Да и что это умение ей в самом деле могло дать? Не водолазом же она собирается стать и не ловцом жемчуга. Какой жемчуг в их речке? Смешно. А уезжать Ульяна из родных мест категорически отказывалась. Любо ей тут, вольготно и хорошо живется. Все ее знают, и она всех знает. А в большом городе? Затеряется, станет одной из многих. Нет, такая жизнь Ульяне не по нраву. А потом и Гришу полюбила. Само собой как-то все получилось. К свадьбе готовилась, счастлива была тогда, беспечна. Все в радужном свете видела. Зачем на праздник этот бесовский пошла — Ивана Купалы? Кто ж теперь знает, судьба, знать, такая. Пошла, и все. Через костер с Гришей прыгнули, одежда загорелась. Видно, судьба предупредить их хотела, да кто же слушать станет? Отмахнулась от дурных предчувствий, как от назойливой мухи. А потом Гриша ушел куда-то, и она пошла его искать. Зашла в лес и пошла куда глаза глядят, так, наудачу. Кругом шорохи, вздохи, то тут, то там то подол мелькнет, то рубашка белая… Ульяна бредет по лесу, только месяц дорогу ей освещает. Впереди полянку увидела небольшую, лунным светом залитую. Трава на полянке высокая, густая, по пояс будет. Хотела выйти на полянку, полежать в траве, на звезды посмотреть, но шаги услышала. Спряталась за березу, видит — Гриша! Обрадовалась, хотела выбежать ему навстречу, обнять, прижаться губами к его губам, упасть вместе с ним в шелковую траву и целоваться до самого рассвета… Только голос вдруг услышала — и застыла на месте как вкопанная. До самой смерти своей голос тот она не забудет. «Гриша!» — и Гриша обернулся, удивленно воскликнул: «Ты?!» Девушка вышла на поляну, черные волосы распущены, глаза сверкают, губы красные, словно соком вишневым налитые, того и гляди треснут. Выбежать бы ей тогда, схватить любимого за руку, но словно кто держит Ульяну, не пускает. И уйти она уже не может, будто приворожил кто.
