Автор
В пределах первого тома ты будешь проникнутся атмосферой ожесточенного боя, где каждая жизненная сложность ставит тебя на грань возможного смерти. Лагерь кишит нервозностью и напряжением, а жители готовы не только участвовать в кровопролитии, но и оставаться там вопреки собственной безопасности....
Упакованный, самоуверенный, со шрамами, как у быка после сотни ярмарок. И всё же… смертный.
Мы ждал, пока он расслабится, пока наступит момент, когда всё сложится так, как нужно."
"От Эларии исходила такая плотная, вязкая ненависть, что казалось, воздух вокруг неё начинал потрескивать. Она сверлила Фендала взглядом из укрытия так, будто могла испепелить его одним лишь усилием воли. Пальцы одной руки сжали рукоять ножа так, что побелели костяшки, вторая рука дрожала, и вокруг неё уже собиралось тусклое, едва заметное свечение.
Но вместо этого Элария бросила короткий взгляд, быстро оценивая обстановку, резко поднялась и пошла обратно к лошадям, не проронив ни слова. Видимо, здравый смысл всё же перевесил ярость. Слава богу! Сейчас сорваться было бы равносильно самоубийству.
— Поищем место подальше, чтобы он не наткнулся на нас случайно? — спросил я спокойно, без нажима. Не хотелось её провоцировать, женщину и так колотило изнутри.
Мы поднялись и, отойдя в сторону, нашли уединённую рощу за невысоким холмом, который идеально закрывал нас от света костра Фендала и от его возможного взгляда.
Ужин прошёл в молчании, мрачное настроение одолело нас обоих. Я подстрелил какого-то местного зверька, вроде жирного эпинда, разделал, приготовил на почти бездымном костре, добавил кореньев.
Её лицо постоянно морщилось, кривилось гримасами, а палатку она разбила на таком расстоянии, будто я заразный, и мы просто случайно оказались вместе в одном лесу.
Ну и ладно, не впервой. Каждый справляется с напряжением по-своему. Меньше разговоров — крепче сон, а завтра нам пригодятся все силы.
Ночь выдалась на удивление холодной. Ветер пробирал до костей. Забрался в палатку, вжал голову в плечи, закутался в плащ и одеяло, но всё равно мёрз. Пока ткань не впитала тепло тела, зуб на зуб не попадал. Воздух казался особенно густым, звуки глуше обычного. Где-то в груди сжалось, до боли захотелось домой, к девчонкам. К их теплу, голосам, даже к их мелким придиркам.
