Ночь наступила мягко и безмятежно, как только я закончил свой дневной обход. После влажного умывания ноги мне хотелось лишь расслабиться на койке, закинув руки за голову и позволить мыслям свободно переползать из одного поля в другое. Наша встреча с капитаном была настолько бурной и полна новостей, что мне трудно было удержаться от них, желая разобраться, каким образом это оружие дошло до нашего корабля....
Искин с сухогруза вернулся в родную шахту. Я даже подтвердить успел кандидатуру, предоставленную Окином на роль пилота и капитана в одном лице. Остальной экипаж для него подберём позже. Пока же он состоял из одного человека. На судне присутствовали абордажники, что охраняли в первое время пленных, но они числились за «Россией», а тут должна быть своя силовая секция. Ничего, дайте время, подберём всё, что нужно. Мне служивые нужны, офицеры, солдаты и простые люди из тех, кто не признавал большевистскую Россию как государство и разруху в стране, кто не хотел там жить.
Казнь прошла несколько мрачно, да и не старался я это представить торжественно. По очереди перед каждым пиратом зачитывалось, за что их казнят. Всё это в присутствии зрителей из землян и членов экипажей судов. Бандитов и работорговцев за тяжкие прегрешения приговаривали к смертной казни путём удушения, после чего выталкивали наружу.
Мадам Бионси, старшая жена почившего Марка, стояла тут же. Стояла и дрожала, наблюдая за всем этим представлением. Ей первой прочитали приговор. За работорговлю, самое тяжкое по закону Новороссии, который я уже написал, преступление, она тоже была приговорена к смертной казни. Но казнь была временно отсрочена. Пока в карцере посидит на борту «России», она мне ещё была нужна.
Вот примерно так всё и прошло. «Медвежонок» был полностью отремонтирован, сейчас там лейтенант Арх осваивался, его капитан.
