В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
– Кто это? – тревожно спросила Хелен.
– Ой… – вдруг тоненько сказал Маркус и как-то съежился.
А лекарь и монах, оправившись, уже шли к нам.
– Жан и этот… Йенс? – Хелен просияла. – Они?
Вот что мне в ней нравится – сразу все схватывает!
Обидно – даже радости особой от встречи нельзя было показывать. А я в этот миг готов был вредному старику в ноги кинуться, словно блудный сын из притчи!
– Садитесь к нам, – сказал я громко, – мы уже заждались.
– А уж мы-то как, – не отрывая взгляда от Маркуса, сказал Жан.
Маркус стесненно кивнул, пробормотал:
– Здрасте…
– Рад тебя видеть, дружок, – ответил лекарь, потом слегка поклонился Хелен. – Э… не имея возможности быть соответственно представленным… давайте сочтем, в силу обстоятельств, что мы давно знакомы?
Хелен улыбнулась и кивнула.
Йенс, опередив официанта, подтащил к столику еще два стула. Помог присесть Жану – видно, вымуштровал его лекарь, не хуже, чем Антуан меня.
– А где… – начал Жан.
– Мы разделились, – сразу сказал я.
– В гостинице нас ждало письмо. – Жан нахмурился. – Почерк был незнакомый, но… что-то не так?
– Все правильно, – успокоил я лекаря. – Молодец, Реми… это охранник епископа. Мы просили его оставить вам записку. Все хорошо. Жан, а здесь вы сняли номер?
– Жалкая комнатенка, и за непомерные деньги! – с чувством сказал лекарь. – А вы не смогли?
– Нет. Мы тут… случайно.
Перегнувшись через стол к ним поближе, я принялся рассказывать о наших приключениях.
Когда я закончил, Жан не стал задавать лишних вопросов. Не спрашивал, верим ли мы и впрямь, что спутники наши пережили обвал. Не допытывался, как мы сумели перейти границу.
– Переночуете в нашей комнате. А я с утра поговорю с кучерами, скажу, что приятели с другого дилижанса хотели бы пересесть на наш. Думаю, проблем не будет, места есть, а вчера я нашему кучеру вскрыл здоровенный чирей на заду… простите, графиня… он мне теперь обязан.
– Но если в пути нас проверят – мы без всяких подорожных, – предупредил я.
– Всё в руке Божьей, – философски ответил Жан.
