В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
Он-то точно был надежным. Мастер слегка улыбнулся, кивнул, сдвинул залихватски охотничий берет с пестрым пером.
– Все-то ты знаешь, все-то ты вперед решил. – Нико повздыхал еще, глотнул минеральной из стакана, тяжело встал. Обронил: – Как допьешь… ко мне поднимайся. Сразу бы шел, чего старика гонял? Твоим ногам ступеньки не помеха, а мне… эх, старость…
Нико ушел к себе, поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, где были кабинеты для самых доверенных клиентов и его собственная берлога. Я немного посидел, коньяк смакуя, потом оставил для мастера еще монетку, да и двинулся следом.
Тихо было на втором этаже. Ни стонов притворных, ни свиста кожаных плеток, ни смешков мерзких. Отдыхали все затейники, к ночи готовились.
Я стукнул легонько в дверь – не хватало еще заряд из пулевика в живот получить, входя без стука. Отворил.
Тут было жарко, камин так протопили, будто снег во дворе. Со стены торчали исполинские оленьи рога, давшие когда-то название всему ресторану. В зале такие же к стене прибиты, только эти куда более ветвистые, красивые.
Нико сидел в громадном мягком кресле, одна седая голова над столом торчала. Смотрел на меня задумчиво, и я почему-то понял – в руке у Нико и впрямь пулевик.
– Не будешь ты стрелять, – сказал я. – Ты жадный, конечно, и риск любишь. Только…
– Что «только»?
– Ты еще и любопытный, Нико.
Секунду старик молчал, потом закряхтел, захихикал:
– А что еще мне остается, Ильмар? Икру ложками есть и шампанским запивать? Меня с того пучит. Девочек молоденьких приглашать – так ведь раз в год если что получится… уже праздник.
Вот такой он и был, Нико, хозяин ресторана и воровского притона, скупщик краденого, подлец и богохульник.
Сволочь, но родная сволочь, и умная.
А мне сейчас и впрямь своего ума не хватало.
– Глянь… – брезгливо сказал Нико, кидая на стол бумажные листки. Я подошел, склонился, глянул.
– Раскрасили? – полюбопытствовал я.
– Да нет. Говорят, машину печатную сделали, что семью красками печатает. Дорогая штука. Каждый такой листок железную монету стоит.
– И что, их тоже на стены вешали?
– Уважаемым людям раздавали. Капитанам на корабли. Офицерам, а те солдатам показывали.
